Вспоминая его заботу, ласку, понимание и терпение, я закрыла глаза. Улыбка слилась со слезами, и было мне не понятно, от радости намокли щеки, от счастья, или от боли, что засела внутри.
Моё лицо вдруг почувствовало жар и прикосновение, щеку накрыла ладонь. Я не открывала глаз. Я знала, что это он.
Моих губ коснулось его теплое дыхание. Прикосновение наших губ было едва уловимым, и мягким. Живот потянуло, будто я всё, что есть женщина во вселенной и меня коснулась другая её половина, всегда необходимая и любимая — мужчина. Слезы были забыты, была забыта зима, пурга за окном, малозаметная уху вибрация медиа на кресле.
— Я хочу видеть тебя каждый день моей жизни рядом с собой. Я хочу быть спокойным, зная, что ты рядом и что любишь нашего ребенка так же сильно, как и я, — шёпотом сказал Эльвэг, почти не отрываясь от моих губ. — Шагане, хотя я и хочу твоей дружбы, но я не отпущу тебя, даже если ты будешь меня просить. Если ты хочешь уйти, в другой дом, город — я не отпущу тебя. За это своеволие и тиранство я готов признать вину, но не отступить. Я мужчина этой планеты и не буду копаться в бедах и страданиях всех нас. Я решил проблему и пойду дальше. Пойми это.
Я всё еще не открывала глаз. Я слушала как, перейдя с шепота, Эльвэг тихо говорит мне на ухо. Открывать глаза было очень волнительно. Организм пел, кровь текла по венам с большой скоростью, сердце стучало, а в груди нарастала тяжесть.
— Как ты упала сегодня на кухне? — отстраняясь, спросил он, и я открыла глаза. Эльвэг сидел на коленях у кровати, положив руку возле моего лица.
— Я зацепилась кофтой за стул и не успела выставить руки при падении. Потом очнулась, поняв, что упала в обморок и пошла куда-то. Я плохо соображала…
— Понятно. Был доктор. Он оказал тебе помощь, доктор вколол лекарства и наложил на нос и лоб компресс, я снял час назад, как он и сказал. Ты повредила слизистую и хрящевую ткань носа, но не сломала нос, по его словам. Благодаря твоему сну ты не почувствовала боль заживления от компресса. Это хорошо. Он дал мне витамины. Раны нет, но организм истощен. Почти все ресурсы пошли на регенерацию.
— На самом деле это не странно. Так вышло, что я… апира называет это отсутствием боевой подготовки, а я говорю «неуклюжесть». Не знаю из-за чего, но у меня такое часто случается. Вывих щиколотки, потянутая мышца, удары об предметы — это все часть моей жизни.
— Тогда полагаю, меня ждет большая работа.
Мужчина тихо сказал это мне, улыбаясь уголком рта, а я почувствовала, как сладкое чувство потянуло низ живота. Его рука лежала возле моей шеи, и палец Эльвэга нежно гладил шею, вызывая мурашки.
— Эльвэг, а что…
— Сейчас больно? Тебе нужно дать обезболивающее, — хмурясь, сказал он, вставая.
— Нет, терпимо, скажи, что ты подаришь Исэну на день рождения? — Я всячески убеждала себя, что решила задать этот вопрос не потому что не знала что говрить дальше. Эти ситуации с мужчинами… нет, с бывшем мужем…
— Вот ты о чем. Какие своевременные мысли, Шагане, — заметил Эльвэг и сел обратно в кресло. Медиа настойчиво требовал внимания его хозяина. — В этом году я подарю ему печатку его предка по мужской линии. С каждым годом прожитым сыном, часть артефактов отцов и дедов переходит в его руки.
— Да. У вас очень интересная история и традиции… Я мало знаю Исэна. Я бы хотела подарить ему то, что ему понравится.
— Ему понравится всё, что ты ему подаришь. Потому что это будешь делать ты, и ты будешь рядом с ним. Он с осознанного возраста мечтает об этом. Пока прогулки на улице отменяются. Там большая пурга, очень холодно. Сейчас ты слаба. На кухне гранатовый сок, я принесу, если хочешь. — Я кивнула. Эльвэг встал и направился к выходу из спальни. — Кстати, месяц назад, заметил на друге сына рубашку, вышитую его матерью, очень шла ему, и в компании все парни уважительно кивали глядя на узоры. Для парней их возраста это гордость. У нас действительно очень интересные обычаи, Шагане.
Я кивнула и Эльвэг вышел. Сразу нащупала свой медиа на тумбочке и позвонила апире, чтобы спросить как идут его дела. Он ответил, что сейчас ведет переговоры с Эльвэгом и своими знакомыми из совета. Убедил, что ситуация налаживается, что мне не стоит волноваться. Это обрадовало. Я попросила отправить мне охранника с принадлежностями для шитья и рубашкой белого цвета на размер сына, отец понял. Оставшийся день я провалялась в кровати, пару раз выйдя на кухню, чтобы поесть с остальными, а вечером сделала ужин и приняла то, что заказывала у пришедшего человека отца.