Облизав губы в шоколадной крошке и на всякий случай, протерев рот тыльной стороной ладони, рассматривая узор на серебряной ложке, Шага́не медленно подняла взор, на присевшего к ней за столик мужчину, не поднимая головы. Взгляд исподлобья показывал крайнюю настороженность завтракающий девушки.
— Добрых дней, — приятным до мурашек голосом сказал подсевший к ней мужчина с темно-синими глазами и черными длинными волосами, стянутыми в пучок на затылке. Его три родинки на скуле отвлекали внимание — совсем крошечные черные точки, а взгляд то и дело натыкался на них.
Несмело кивнув, девушка непроизвольно отодвинула свой стул от стола вместе с собой, оказавшись немного дальше от незнакомца. Земля перестала быть закрытой, «непосвященной» планетой, когда Шага́не было пять лет, да и после этого её жизнь проходила размеренно, без специфических дополнений вроде огромного человека со смуглой кожей сидящего напротив нее. Земляне еще лишь привыкали ко всему этому, адаптировались. А уж Шага́не тем более.
Мужчина увидел в ней всё, что хотел, красоту, наивность, доброе, позитивное мышление, чувство юмора. Невинность была приятным дополнением, как и нежный голос, громкий и звонкий смех…
Он назвался Эльвэ́гом. А в последний день отдыха похитил девушку и увез на свою планету.
Они не раз встречались после знакомства, потому Шагане больше злилась, чем боялась, оказавшись в его доме. Но это длилось недолго. Мужчина прилетел домой с девушкой, и та стала его молодой женой. Каждый день Эльвэг превращал в сказку, и вскоре девушка смирилась, а заодно и влюбилась, что не сделать было невозможно. Мужчина баловал молодую жену красивой одеждой, вкусной едой и даже игрушками, Шагане в свои восемнадцать была сущим ребенком, и Эльвэгу это нравилось. Она добавила в его жизнь новые цвета: желтый — цвет яркого солнца на его холодной планете, который он раньше не замечал, розовый — цвет их закатных вечеров и её улыбки, бежевый — цвет её бледной, нежной кожи. Ему нравилась её детская непосредственность, всё та же прямота, доброта и искреннее веселье в глазах. Он открывал двери дома, приходя с работы, и целовал теплую улыбку жены и только через два месяца стал её первым мужчиной. А спустя еще один нежный, светлый, месяц девушка узнала, что беременна.
Друзья Эльвэга заходившие в гости вздыхали, улыбались, и от души хлопали друга по плечу, выражая свою радость за его счастье. Конечно, бедному мужчине и досталось от активной девушки, не обошлось без жарких споров и недопониманий, но те тлели уже в супружеской спальне, как им и полагается, согласно традициям этой земли. А если супругов не примеряла страсть, норов молодой жены укрощало время, подарки и насмешки наблюдающего за пыхтящей женой супруга, с теплотой в синих глазах. Соседка со смешившим всегда Шагане именем, как-то заметила, что муж над Шагане трясется как садовод над редким видом цветка. На других «концах» вселенной воевали люди, воняли гнилью и болью небеса, где-то кого-то предавали, умирали дети, и еще много чего происходило, доказывая, что этот мир никогда не будет идеальным в глазах человека с четкими моральными устоями. Но в доме с высокими потолками и шершавыми стенами, горящим камином и мягким ковром, то и дело, расталкивая воздух животиком, носилась по дому Шагане, как всегда, занимаясь непонятно чем. Бегал за ней от нечего делать большой лохматый пес, кипела на печке каша, в которую, когда она доварится, нужно добавить фруктов — чтобы круглая, мягкая, уже пахнувшая материнством жена, которую самому хотелось съесть, не воротила нос от полезного блюда. С фруктами она любит! Готовила обычно приходящая женщина, уже не молодая и хозяйственная инопланетянка, но когда было время, Эльвэг любил сам сделать что-то вкусненькое для жены и для себя. А в те месяцы, которые Шагане ходила пыхтя и округляясь, Эльвэг готовил часто, чтобы организм жены получал больше витамин, как и организм его дочери… или сына. Можно было узнать пол заранее, но как сказала Шагане: «Так не интересно!».
Больно ранив всё, их мир разлетелся на мелкие, острые осколки, подобно хрустальному бокалу от резкого взмаха жестокой руки, когда Шагане увидела то, к чему была не готова — то, к чему было не готово её неразвитое мировоззрение. Молодая женщина была так шокирована, что родила преждевременно, но ребенок родился здоровым и крепким.