Трагические события в Буденновске породили массу вопросов. И главные из них: как басаевская группировка смогла совершить тайно рейд к Буденновску? Кто отдал приказ на штурм больницы? Правильно ли поступили власти, отпустив в Чечню Шамиля Басаева в обмен на жизнь заложников?
Поскольку ситуация была беспрецедентной в мировой практике, то и ответов на нее следует ожидать неоднозначных. Сразу же после окончания инцидента началось параллельное расследование следователей и руководства МВД: почему никто «не заметил» боевиков на марше. Служебное расследование позволило уточнить маршрут из Чечни. Ведется проверка: кто стоял на постах, что видел? Однако многие эксперты считают, что установить точно, видели ли инспектора ГАИ, кто проезжает мимо — террористы, вооруженные до зубов, или… — теперь уже почти невозможно. Причина проста: нет свидетелей. Тут в кабинете-то не всегда удается «накрыть» взяточника, а уж в степи… Кстати, Буденновск расположен в ровной, как стол, степи, проехать по которой, как выясняется, может любой КамАЗ — даже и без дороги.
Рассказывает наш специальный корреспондент Дмитрий ДУБЦОВ
Многие юные буденновцы, ровесники читателей «Опасного возраста», видели бандитов Басаева, хватавших и избивавших людей. А некоторые стали участниками этой трагедии и ее жертвами…
От Партизанской улицы до известной ныне всему миру больницы — один квартал. Ранним утром 17 июня, ходить по ней можно было, только прижимаясь к стенам домов, опасаясь нарваться на шальную пулю. И в такой обстановке я заметил сновавшего среди военных и журналистов мальчишку. Подошел к нему.
— Ты чего тут делаешь? А ну-ка давай, беги куда-нибудь подальше! Если боишься — провожу.
— А совсем и не боюсь, — обиделся он. — И никуда отсюда не пойду. Я тут живу. — И он показал на соседний дом.
Мы разговорились с ним, присев на корточки у стены. Мальчика зовут Максим. Ему 10 лет. Рассказывая о том, что видел, хмурит брови, и в его огромных карих глазах мелькает недетская настороженность.
— Я видел, как заложников вели.
— Страшно было?
— Угу. У кого одежда рваная, кто в синяках, кто в крови… Чеченцы орут, женщины плачут… Чуть кто в сторону от колонны — бьют прикладами. В окна стреляют. Соседка, тетя Валя, в окно выглянула, а один такой бородатый, весь оружием обвешанный, р-раз и прикладом стекло выбил. Тетя Валя на пол упала, а он как стрельнет из автомата. Занавески загорелись… Но тут его окликнули, и он дальше побежал… А я дома один был — родители в центр уехали. Испугался… Потом вижу: чеченцы в некоторые дома заходят — и убежал в курятник. Там у меня местечко укромное есть — ни за что бы не нашли! Только боялся: вдруг из гранатомета по дому жахнут… Вышел, когда увидел, что наши солдаты пришли… Ой, погодите, я сейчас!
Он забежал во двор и через некоторое время вынес трехлитровую банку с холодной водой.
— Пейте. А то жарища страшная! Мы тут с мамой всех солдат и репортеров поим.
— Не страшно тебе? Ведь стреляют…
— Сначала страшно было. А потом — ничего. Привык… А вот фамилию свою я вам не скажу, и не просите. Нельзя. Мало ли что. — И он побежал с банкой воды к притормозившему неподалеку БТРу…
Свидетельствует Михаил Алексеевич Н., житель Буденновска:
— Чеченцы, когда стреляли, не разбирали, кто перед ними… Зверье! Я сам видел девчушечку — за хлебом бежала, ей лет 10, а они ее, гады, из автоматов…
Сергей С., житель Буденновска, водитель:
— Когда начали свозить в одно место погибших в первый день, видел среди них 14-летнюю девочку с вспоротым животом…