Ему не сразу открыли дверь напуганные выстрелами жена и мать. Убедившись, что с ними и с детьми все в порядке, Саша ушел. Он еще не знал, что в это самое время рядом с домом чеченцы застрелили его отца…
Из показаний Виталия ЛАЛОВА:
«Все жители нашего дома считают, что Александр Овсяников спас нас, так как, получив отпор, боевики убрались из нашего дома…»
Из заявления жильцов:
«Все мы очень гордимся поступком Саши, которого уважали и раньше. Просим не оставить без внимания героический поступок Овсяникова А. В.»
И — 38 подписей под этим заявлением.
Грохотавшая с раннего утра стрельба часам к девяти стала утихать и вскоре прекратилась совсем. И тут я увидел, что через улицу, на которой мало кто рисковал показываться, бежит женщина. На секунду я замер, ожидая услышать выстрел. Но все обошлось.
Комкая в руке платок, которым то и дело вытирала заплаканные глаза, и подавляя прорывавшиеся рыдания, она спросила:
— Больницу уже освободили?
— Пока еще нет.
— Ой, ну когда же это кончится? — горестно покачала она головой. И добавила: — Сынок у меня там. Не знаю, жив ли, нет. Они ведь милиционеров убивают.
…Ее зовут Нина Александровна Журавлева. Сын — старший лейтенант милиции Александр Журавлев — работает в местной Госавтоинспекции. В тот день он, как и многие сотрудники, пришел домой с поста пообедать. Услышал стрельбу и бросился к отделу внутренних дел. Участвовал в отражении нападения боевиков.
Атака была отбита. А через некоторое время поступило сообщение, что группа бандитов орудует в районе мельничного завода. Туда срочно выехала группа сотрудников, среди которых был и Журавлев.
У завода произошла короткая и кровавая схватка. Александр был тяжело ранен. Товарищи вынесли его из-под обстрела и отвезли в больницу. Боевиков в это время там еще не было. Нина Александровна точно знает, что сыну успели сделать операцию, но что с ним сейчас — неизвестно.
Через два дня после этого, разговаривая с освобожденными заложниками, мне удалось узнать, что он остался жив.
Когда чеченцы ворвались в больницу, первый вопрос, обращенный к медперсоналу, был: «Летчики и менты есть?» Ни тех, ни других они не щадили.
Очевидцы свидетельствуют: врачи приемного отделения буденновской больницы делали все возможное, чтобы спасти людей. Заведующая отделением Валентина Артемовна Васильева, санитар приемного покоя Алексей Иванович Лысенко спрятали форму, снятую с раненых. Так «исчезла» вся негражданская одежда старшего лейтенанта милиции Александра Журавлева.
Сейчас он находится в больнице. Конечно, не в качестве заложника, а как пациент. Состояние его по-прежнему тяжелое. Но верю: Саня выкарабкается. Должен выкарабкаться. Его пять дней считали погибшим. Говорят, что после такого люди живут до ста лет.
Просматривая списки погибших, вывешенные на здании администрации, я увидел фамилию Журавлев. Она была несколько раз перечеркнута, и рядом крупными буквами написано: «ЖИВ».
На первом этапе боевых действий в Чечне, еще в январе, одной из серьезных проблем было недостаточное взаимодействие между армейскими подразделениями и частями внутренних войск МВД РФ. Но если экстремальность боевой обстановки быстро многому научила, то в условиях, так сказать, будничной жизни стремление прийти «соседу» на помощь не стало пока непреложным законом.
Наглядно это доказывает и трагедия в Буденновске. Вот интересная деталь: когда в центре города уже началась стрельба, инспектор пожарной части старший лейтенант внутренней службы Наталья Деменкова начала обзванивать все близлежащие «хозяйства» силовых структур. Увы, слаженных и продуманных действий в обстановке ЧП не получилось. Это наталкивает на мысль, что «боевого расчета» для действий в различных нештатных ситуациях в городе, видимо, не было. А если и был, то слишком уж общий и далекий от реалий сегодняшней жизни. Судите сами. Личный состав школы служебного собаководства Погранвойск РФ, не вмешиваясь в ситуацию, взял под охрану завод «Полимер». Впрочем, с молодыми солдатами, которые служат всего по 10–15 дней, вряд ли пограничникам на что-то можно было рассчитывать.