Егоров сообщил Буденному, что «овса в пути 80 вагонов, сена отправляется 50, остальное грузится и будет направлено; вам выслано 2 миллиона патронов…».
Подводя итоги боев за станцию Сватово и другие населенные пункты, Буденный отметил, что успех был достигнут не только благодаря четкому командованию начдива Городовикова, возглавившего ударную конную группу, но и благодаря стремительности общего наступления Конармии. А самое главное, пожалуй, то, что умело использовались приданные Конармии 9-я и 12-я стрелковые дивизии. Солдаты-пехотинцы, посаженные на конные по возки, успешно взаимодействовали с кавалерией, сковывая противника в нужном направлении, что, в свою очередь, позволяло кавалерии наносить удары во фланг и тыл врага. К сожалению, командующий 8-й армией Сокольников еще перед боями потребовал от Буденного вернуть 12-ю стрелковую дивизию. «Вообще я считаю, — говорил Сокольников Буденному, — что наступление моей Восьмой армии в направлении станции Лихой важнее удара Конной армии через Донбасс на Ростов, а лобовой удар, который мы наносим противнику, приведет не к разобщению белогвардейских армий, а к поражению вашей армии».
На другой день Буденный пытался снова вызвать Сокольникова на прямую связь, но белогвардейцы усилили натиск на фронте, и он не смог связаться с командующим 8-й армией. Сокольников тем временем связался с Егоровым, а тот, прежде чем принять решение, запросил Буденного по прямому проводу: «Твердо ли держите в руках 9-ю и 12-ю дивизии? Помогают ли они вам и считаете ли необходимым дальше продолжать их подчинение вам?» Прочитав это, Буденный усмехнулся:
— Деликатно запрашивает нас Александр Ильич. А я полагал, что Сокольников понял мои доводы. А он… Ну скажи, разве нужна ему эта дивизия, если главный удар по белым наносит Конармия? Нет, Клим, я, кажется, поссорюсь с командующим, если снова буду с ним говорить. Давай лучше ты.
Ворошилов подошел к дежурному связисту и продиктовал: «9-я и 12-я стрелковые дивизии добросовестно и с большой пользой выполняют все наши задания. Считаю крайне важным оставление обеих дивизий в нашем распоряжении».
На следующий день Егоров отправил на имя Сокольникова телеграмму: «Наступление ударной группы т. Буденного отнюдь не носит лобового характера. Если соседними армиями будут прикованы к себе находящиеся против них силы противника, то маневр т. Буденного может привести именно к разобщению частей Донской армии от Добровольческой, главные силы которых до сего времени действуют к западу от меридиана Попасная — Таганрог. Ввиду изложенного дать согласие на снятие с фронта ударной группы т. Буденного, 12-й дивизии, не могу. Эта дивизия уже втянута в боевые действия названной группы и в настоящее время выдвигается на южный берег р. Северный Донец».
Буденный вызвал к себе начальника разведотдела армии И. С. Стройло и попросил уточнить данные о войсках Деникина, обороняющих Донбасс.
Ивана Сергеевича Стройло Буденный знал давно, еще когда тот в 1915 году окончил учительскую семинарию и был призван в царскую армию. Стройло стал прапорщиком, воевал на Юго-Западном фронте, которым в то время командовал генерал А. А. Брусилов. После свержения царизма в ноябре 1917 года попал на Дон, работал в подпольной большевистской организации в отряде председателя Донского советского правительства Ф. Г. Подтелкова, откуда его послали на курсы политработников в Ростов. Но окончить курсы Ивану Сергеевичу не удалось: все курсанты ушли на фронт. Стройло умело организовал в Конармии разведку, и командарм высоко ценил его. Сейчас Иван Сергеевич доложил: в районе Донбасса Деникин собрал три кавалерийских корпуса, две пехотные дивизии и пять бронепоездов. А главные его силы находятся в районе Бахмута.
Буденный проницательно посмотрел на Стройло. Выходит, Деникин замышляет нанести контрудар? Расчет на то, что Конармия дрогнет и белогвардейцы отбросят ее за Северный Донец.
— Да, а что делать с пленными? — спросил Стройло. — Их чертова дюжина.
Командарм предложил Ворошилову отпустить их.
— Наверняка они ждут, что мы их расстреляем. Деникин своих казаков стращает Буденным, мол, красный бандит, вешатель. Отпусти их, Зотов, — распорядился командарм. — Пусть видят беляки, что мы не злодеи.