Но Буденный и группа конармейцев продолжали скакать с обнаженными шашками. Командарм, поглядев в ту и другую стороны, громко подал команду:
— Черт с ними! Бей этих, потом тех!
Бойцы полка увидели командарма, ближайшие к нему услышали его необычную команду: «Бей этих, а потом тех!» и передавали ее по цепи. Эта команда подняла наш дух, усталость как рукой сняло, отовсюду неслись крики:
— С нами Буденный! Ур-рр-ааа!
Полк двинулся на врага. Завязалась рубка. Вначале я еще видел Буденного, старался своим взводом прикрывать его. Командарм был напорист. Он сильным ударом выбил из седла одного улана, схлестнулся в поединке с другим… В гуще боя, когда все смешалось и возникла настоящая свалка, я потерял Буденного из виду. Схватка была недолгой, вскоре противник, беспорядочно отступая, скрылся в лесу.
И тут мы снова увидели Семена Михайловича. Он был разгорячен боем, сверкающий клинок сабли опущен, усы задорно торчат, фуражка, закрепленная ремешком на подбородке, лихо сбилась набок. Счастливые минуты… Мы радовались успеху и гордились своим боевым командармом, храбрым и непобедимым в кавалерийском бою». После этих боев Буденный окончательно убедился, что кольцо окружения можно прорвать. Но где, в каком месте лучше нанести удар? И он принял решение — в районе деревни Русский Горяшев-Грубешов, там, где находились болота. Полки конармейцев не только успешно форсировали заболоченную местность, но и с ходу нанесли по белополякам ощутимый удар.
Ночью 16 сентября из Бердичева прибыл начальник политотдела Конармии Вардин, он сообщил командарму приятную новость: с Польшей ведутся переговоры о мире.
— Дали им по шапке, вот и о мире заговорили! — Семен Михайлович устало зевнул.
Вардин доложил, что в Бердичев прибыло пополнение — четыре тысячи конников. Солдаты бывалые, есть среди них и сибирские казаки. В конце беседы начальник политотдела передал Буденному обращение военнопленных поляков к своим соотечественникам. «Мы не хотим войны с Советской Россией, — читал Семен Михайлович. — Мы требуем немедленного заключения мира. Мы желаем жить в дружеских отношениях и мирно исполнять свой труд совместно с рабочими и крестьянами России. И обещаем Ревкомитету Польши на каждое его воззвание и требование встать с оружием в руках, как один, как кирпичная стена, для защиты Рабоче-Крестьянского Революционного Комитета Польши и совместно с советскими российскими войсками вступить в бой против лакеев иностранного капитала и угнетателей рабочих и крестьян Польши.
Председатель Дрожанский. Секретарь Аспер. От имени присутствующих Иондрас».
Буденный приказал это воззвание перепечатать и иметь в каждому полку. Прошла еще одна неделя. Соединения 12-й армии прочно закрепились на Горыни и успешно сдерживали натиск белополяков. По настоятельной просьбе командующего фронтом М. Н. Тухачевского, главком С. С. Каменев принял решение вывести Конную армию на отдых. В директиве главкома командованию Западного фронта и Первой Конной армии указывалось: «1-ю Конную армию назначаю в свой резерв и приказываю направить ее через Бердичев на Кременчуг, где ей сосредоточиться к 10 октября…»
— Видимо, собираются бросить нас на Врангеля. Об этом мне говорил главком еще в Бердичеве, — сказал Ворошилов.
Еще когда Первая Конная вела тяжелые бои с белополяками, Врангель активизировал свои действия на юге страны. Особо серьезную опасность представляло для частей Красной Армии, писал главком С. С. Каменев в своем докладе председателю Реввоенсовета республики, превосходство конницы у Врангеля. 19 августа, обсудив обстановку на юге страны, Политбюро ЦК партии приняло специальное постановление о военном положении на врангелевском фронте. В нем, в частности, указывалось на необходимость снять на врангелевский фронт 6-ю дивизию I Конной армии…
Узнав об этом документе, главком С. С. Каменев пишет докладную записку председателю Реввоенсовета республики с возражением против переброски 6-й кавдивизии на врангелевский фронт, мотивируя это тем, что для восстановления положения всего Западного фронта был намечен удар 12-й и Первой Конной армий в северо-западном направлении. «Ясно, — писал главком, — что всякое ослабление намеченного удара при такой обстановке сейчас недопустимо вообще. Тем более недопустим увод из Первой Конной армии 6-й кавалерийской дивизии, которая по своей численности (5240 сабель) и качеству равняется всем трем остальным дивизиям Конной армии в совокупности (4, 11 и 14-я дивизии — 4791 сабля) и составляет основное ядро этой армии. С отнятием от I Конной армии этого ядра несомненно будет расстроена вся I Конная армия».