В начале марта 1926 года Сталин вызвал к себе Буденного и сообщил, что ЦК беспокоит положение в Средней Азии. Восстановление промышленности там недопустимо затягивается. Республики отстают в подъеме экономики от центральных районов. Хлопок, например, приходится покупать за границей, тратить на это валюту — а ведь стране дорога каждая копейка! Да и басмачи во многом мешают восстановлению народного хозяйства. Дехкане (крестьяне) лишены возможности спокойно заниматься мирным строительством, нет уверенности в завтрашнем дне, подрывается доверие к Советской власти.
— Не кажется ли вам, Семен Михайлович, — сказал Сталин, — что борьба с басмачеством несколько затянулась? Спрашиваю вас потому, что в борьбе с басмачами принимает участие одиннадцатая дивизия Первой Конной, а у конников славные традиции.
Такое положение терпеть больше нельзя, отметил Сталин. Для нас Средняя Азия не только важный экономический район, но и форпост революции на Востоке. Любой наш хозяйственный промах в Средней Азии может обернуться крупным политическим проигрышем. Вот почему ЦК партии принимает ряд кардинальных мер, чтобы двинуть дело строительства социализма в окраинных республиках быстрыми темпами.
— Центральный Комитет партии решил послать вас, Семен Михайлович, в Среднюю Азию, — строго продолжал Сталин. — У вас богатый опыт борьбы с бандитизмом, и вы — я уверен в этом — правильно оцените обстановку и наметите нужные меры. Поедете в Среднюю Азию не только как член Реввоенсовета СССР и инспектор кавалерии, но прежде всего как представитель ЦК партии, Советского правительства. Наши враги за рубежом ведут усиленную антисоветскую пропаганду, пытаются поссорить народы Средней Азии с великим русским народом, активно помогают предводителям басмачества. К тому же там все еще существует Туркестанский фронт. Нет, пора и там наладить мирную жизнь.
И хотя Среднеазиатское бюро ЦК партии провело большую работу, однако она далеко еще не завершена. Теперь вам, Семен Михайлович, надлежит на месте во всем разобраться и принять необходимые меры.
27 марта Буденный прибыл в Ташкент. Командующего Туркестанским фронтом К. А. Авксентьевского и члена Реввоенсовета и начальника политуправления фронта Н. Н. Кузьмина он знал еще по гражданской войне и поэтому быстро нашел с ними общий язык. Однако это знакомство не помешало Буденному прямо, без скидок на прошлые заслуги, заявить командующему фронтом Авксентьевскому, что войска фронта слабо решают поставленную перед ними задачу по ликвидации басмачества. Басмачи действовали разрозненными группами, внезапно нападали на красноармейские отряды и так же внезапно уходили от преследования. Это вынуждало командование Туркестанского фронта вести с ними борьбу кампаниями, что, безусловно, не давало должного эффекта. Вот почему на заседании Центрального совещания по борьбе с басмачеством Буденный твердо заявил: проводить военные действия кампаниями нецелесообразно. Общая задача такова: в течение трех-четырех месяцев полностью ликвидировать басмачество. «Я не уеду отсюда до тех пор, пока не решим эту политическую задачу», — заключил он.
Буденный также обратил внимание командующего фронтом на то, что боевая учеба в частях и подразделениях по-настоящему не налажена. Авксентьевский заявил, что солдаты учатся в ходе боевых действий; Буденный, однако, возразил:
— А в более широком плане? В масштабе дивизии, корпуса, фронта с отработкой определенных задач в условиях гор, пустыни?
— Пока не планируем. Вот покончим с басмачами…
Не мог Буденный не обратить внимания командования фронта на незначительный эффект боевых действий в борьбе с басмачами. В 1925 году было 875 боевых столкновений, а потери басмачей всего лишь 164 человека убитыми, и 20 человек взято в плен… И потом, продолжал говорить Буденный, не кажется ли командованию, что «фронт» в мирное время, когда Советская страна занята созидательным трудом, звучит иронически? К тому же дальнейшее употребление его невыгодно с международной точки зрения. Не пора ли фронт переименовать в округ?