— Вы не хотите выпить? — храбро предлагаю я, надеясь, что это поможет еще немного потянуть время.
Но толстяк качает головой.
— В кровати выпьем, — он хватает бутылку и бокалы. — Идем, малышка.
Я беру ключ, вазочку с клубникой и судорожно пытаюсь придумать, что еще может его отвлечь. Мозг работает на максималках, как на сложном экзамене.
— Вы такой умный! — вдруг говорю я с придыханием. — Я немного слушала ваш разговор и я просто в восторге, как здорово вы во всем этом разбираетесь! Первый раз вижу такого умного и такого влиятельного мужчину. Вы же здесь самый главный, да?
— Да, малышка, — хмыкает польщенный толстяк и смотрит на меня, чуть ли не облизываясь. Видно, что если бы у него не были заняты руки, он бы меня уже облапал.
Я продолжаю тараторить что-то о его гениальности, о его уме, о его огромном опыте, а сама в это время дважды провожу нас мимо нужной двери. Потом уже сам толстяк замечает, что мы ходим кругами, и кивает мне на наш номер.
Теперь ключ, и это целая отдельная история о том, как он будет заедать у меня в замке, как я буду улыбаться и говорить «нет, нет, я хочу открыть сама», как я в итоге попрошу его помочь, как он поставит на пол бутылку и бокалы, а потом откроет дверь и как я буду хвалить, хвалить, хвалить его…
Прошло семнадцать минут.
Я слышу вибрацию мобильника, и, пока толстяк пристраивает на прикроватный столик бутылку, быстро читаю сообщение.
«Я приехал. Сейчас стою около ресторана. Где ты?»
«чрное крылтцо у праковки»
Надеюсь, что он поймет то, что я сбивчиво печатаю.
— Малышка? — толстяк поворачивается и хмурится, застав меня с мобильником. — Убирай телефон. Тут вообще нельзя телефон!
Кажется, он всерьез запаниковал.
— Убираю! — я торопливо прячу его в сумочку, а пока это делаю, вижу ответ Соболевского.
«нашел но тут закрыто и звонка нет. ищу окно чтобы разбить и залезть»
«нет я выйду сама подожди у двери»
Меня аж в холодный пот бросает.
Нет, не надо бить окна и вообще не надо никакого шума. Лучше всего уйти как можно незаметнее.
А для этого надо выйти. Выйти отсюда. Но так, чтобы этот толстяк не пошел меня искать. Чтобы не поднял шум.
Я быстро, чтобы не испугаться и не передумать, хватаю этого мужика за отвороты пиджака и развязываю ему галстук.
Он, кажется, очень удивлен. И не сильно доволен.
— Я… завяжу вам глаза! — импровизирую я, внутреннее сгорая от стыда. — А потом…сделаю все сама!
— Нет, — он отстраняет мои руки.
Он прям очень недоволен, от эмоций его речь становится сбивчивой и неправильной, немецкий акцент слышен очень сильно:
— Ты тигрица не надо, руководить не надо. Ты девочка. Невинная. Я сам тебя раздену.
И идет на меня. Меня аж передергивает: вот, значит, какие у этого борова фантазии…
Придется как-то подыграть ему, чтобы выйти отсюда. За дверью меня ждет Тимур. Он приехал за мной.
— Я стесняюсь, — шепчу я толстяку.
И мне тошно от того, каким масляным сразу же стал его взгляд.
— Пожалуйста, завяжите себе глаза, — прошу я, — тогда мне не так стыдно будет перед вами раздеться.
Он торопливо кивает и сам завязывает себе глаза галстуком. Я делаю осторожный шаг назад, но он получается слишком звонким из-за каблуков. Черт! Так не пойдет!
Скидываю туфли и крадусь к двери.
— Малышка?
— Я раздеваюсь, мне ужасно стыдно! — пищу я. И не вру: мне и правда невыносимо стыдно от того, что приходится тут творить.
— Да, моя девочка, да, — хрипит он сладострастно, а я уже открываю дверь.
— Ой, простите, — кричу я толстяку. — Мне в туалет надо! Подождите, пожалуйста!
И закрываю дверь. На ключ. Ключ отшвыриваю в сторону и бегу босиком вниз, на первый этаж, к входной двери. По пути мне, к счастью, никто не встречается, и я звоню Тимуру:
— Ты где?!
— Я почти вышла, — шепчу ему.
— Жду! Давай, детка. Надо быстро. Пока охрана где-то шляется. А то потом все может быть сложнее.
Я подбегаю к двери, дергаю ручку — и ничего не происходит. Она заперта. Заперта на ключ. И где взять этот ключ — совершенно непонятно.
— Тимур! — я в панике прислоняюсь к двери как можно теснее и надеюсь, что он услышит меня.
— Детка?
— Дверь закрыта на ключ!
И именно в этот момент я слышу наверху чьи-то голоса.
Голоса становятся ближе, как будто эти люди подходят к лестнице.
— Тихо, кто-то идет, — шепчу я Тимуру. И юркаю за огромное кресло, стоящее в углу.
Делаю это очень вовремя, потому что на первый этаж уже торопливо спускаются. Я не вижу, кто, но, судя по голосам, это те самые официантки, которые нас сегодня обслуживали.