Тимур…тимур…тимур…
Я открываю глаза и обнаруживаю себя тесно прижатой к Тимуру, с зубами, сомкнутыми на его плече. Ой!
— Прости, больно?
— Детка, какая же ты горячая, — хрипит он вместо ответа, нежно целуя мою шею. — Так меня сжала собой, что я тут же кончил. Ты можешь хоть всего меня искусать, если тебе хочется. Я разрешаю.
— Даже тут? — хихикаю я и накрываю ладошкой член.
— Кроме этого места, — с ухмылкой поправляется он. — Здесь я хочу твои сладкие губки и ласковый язычок… Ты же возьмёшь у меня в рот, да?
— Наверное, — я смущенно отвожу взгляд. — Я просто не умею и не знаю, как. Вдруг тебе не понравится.
— Я научу, — обещает Тимур, подхватывает меня под бедра и снимает со столика. — Ты бы знала, как меня это заводит! То, что я буду тебя учить. Что ты моя. Что никто тебя раньше не касался.
— Да подожди ты, — я шутливо отбиваюсь, потому что его руки снова гладят меня так развратно, что явно намекают на продолжение. — Может чаю хотя бы попьем? Я тут пирог испекла!
Тимур замирает и втягивает носом воздух.
— Пахнет вкусно, — через паузу соглашается он. — Я готов попробовать. Но только после второго раза.
А потом закидывает меня на плечо и несет в спальню.
— Ты маньяк, — хохочу я, когда оказываюсь на кровати.
— А я тебя предупреждал, — ухмыляется Тимур. И ему так идет эта горячая разбойничья ухмылка, что я не выдерживаю и тянусь к нему, чтобы слизать ее с его губ. Потому что меня тоже к нему тянет. Это взаимное помешательство.
И когда через полчаса мы все же пьем чай — я сижу у него на коленях, мы больше целуемся, чем едим — то на вопрос Тимура, все ли у меня хорошо, я с уверенностью отвечаю, что да. Потому что у меня и правда все хорошо, когда мы рядом. Остальное не имеет значения. ***
С утра Тимур сонный и ворчливый, и видно, что он был бы не прочь поспать еще пару часиков, но все же встает вместе со мной. А когда я опять пытаюсь заикнуться о том, что могу добраться сама, он так нехорошо смотрит на меня, что я умолкаю.
С Тимуром вообще лучше не спорить. А с утра особенно — это явно не его любимое время суток.
— Ты сегодня пойдешь на пары? — с надеждой спрашиваю я, когда мы уже едем.
— Не, — бурчит он, перестраиваясь в другой ряд. — Мне в зал надо. А потом к отцу в офис.
— Жалко, — я стараюсь не показать, как сильно я расстроена.
Все дело в том, что мне немного боязно снова идти в этот гадюшник. К тому же Алиса все еще болеет, и скорее всего до конца недели ее в университете не будет.
— Завтра пойду, — обещает Тимур. А потом бросает на меня игривый взгляд. — А что, детка, скучаешь там без меня?
— Вот еще! — фыркаю я. — Делать мне больше нечего, только скучать по тебе.
— Не нарывайся, Оленька, — ухмыляется он.
— А если я хочу? — с неожиданной отвагой спрашиваю я, и от страха и восторга у меня в животе щекочет, как на американских горках.
— Хочешь нарваться? — опасно говорит Тимур. — Не вопрос, детка. Только потом не жалуйся.
На ближайшем светофоре он целует меня взасос так жадно и горячо, что из соседней машины нам свистят. А всю оставшуюся дорогу до университета Тимур рулит одной рукой, потому что вторая находится под моим платьем.
В итоге на парковке я оказываюсь в немножко помятом виде, с припухшими губами и покрасневшими щеками. И, конечно, это не остаётся незамеченным.
— Смотри, ее снова Соболевский привёз, — говорит кто-то удивлённо за моей спиной. Голос мне незнаком.
— Дохера интересно, что ж эта скромница такого умеет. Прям так и тянет самому проверить, — ржет другой голос. — Эй, малышка, что вечером делаешь?
Я резко оборачиваюсь и вижу, что это парни с курса Ника и Тимура. Больше всего на свете хочется промолчать, сделав вид, что я ничего не слышала. Но если я не отвечу, они так и продолжат тренировать на мне свое убогое чувство юмора.
— Моя программа на вечер связана исключительно с Тимуром, — отвечаю я с вызовом. — Но, думаю, ему будет любопытно узнать, что вы тоже интересовались этим вопросом. Обязательно ему передам.
Они меняются в лице. Похоже, перспектива разговора с Соболевским им не нравится.
— Да ладно тебе, — примирительно говорит тот, кто называл меня скромницей, — мы ж чисто пошутили.
— А я — нет, — отрезаю я, отворачиваюсь и иду на занятия.
Кажется, я недооценивала свой статус «невидимки», который у меня был до появления в моей жизни Тимура. Да, надо мной, может, раньше и посмеивались, но редко и вскользь, потому что я никого не интересовала. В основном меня никто не замечал. А теперь по мне проходятся все, кому не лень. Далеко не всё говорят в лицо, больше я слышу у себя за спиной, но от этого не легче. Не замечать все эти шутки и грубые намеки невозможно. Отвечать на каждый — не хватит никаких сил.