— Да, — она слабо улыбается. Ее глаза от слез сверкают, как два драгоценных камня. Губы нежные, розовые, припухшие. Шея в вырезе платья длинная, тонкая, с нежной светлой кожей и пульсирующей жилкой. Как же я ее хочу. Мою детку. Самую горячую, самую искреннюю, самую настоящую. От нее невозможно отказаться, как от дозы самой мощной наркоты, проникшей в мозг.
Скорее домой. Прижать к стене, задрать это шелковое платье и прямо так…
— А твоя мама…она была из вашего круга? — вдруг задумчиво спрашивает детка.
Ничего себе вопросы. Я тут совсем про другое думаю.
— Э, ну да, — рассеянно отвечаю я. — Ее мать, то есть моя бабушка, каким-то профессором была международным, но умерла рано. А отец, то есть мой дед, возглавляет во Франции электротехническую компанию Legrand. Вернее, возглавлял, пока на пенсию не ушел. Сейчас на этом месте то ли его племянник, то ли младший брат. Хер знает. Я не очень в курсе, детка, я с ними не общаюсь.
— То есть твоя мама — француженка?
— Наполовину, дед — француз, а бабушка русская была. А что?
— Так, просто. Интересно, — она смотрит куда-то в окно, а не на меня. — А почему она вернулась обратно во Францию? Ей тут было плохо?
— Она вроде как отца терпеть не могла, — пожимаю я плечами. — Но брак был нужен для бизнеса, он закреплял выгодное соединение капиталов и совместные патенты у двух компаний. Так что у матери с отцом был договор: как только она рожает ему сына, он отпускает ее. Но формально они до сих пор не разведены.
— Кошмар, — тихо говорит детка.
— Да ну, че сразу кошмар, — удивляюсь я. — У них же у обоих все хорошо. Мать вернулась к себе во Францию. Судя по фоткам, которые я раз в год получаю, у нее и сестер все окей. Отец тоже занимается тем, что любит.
— И у него есть наследник, — каким-то странным голосом произносит Оля.
— Есть, — ухмыляюсь я и подмигиваю ей, пытаясь развеселить. — А у этого наследника есть большие планы на сегодняшний вечер. Хочешь узнать, какие?
— О, прости, не получится, — отзывается она, не подхватывая мой тон. — Кажется, у меня и правда начинает болеть голова.
— Хочешь, в аптеку сейчас заедем? За таблеткой.
— Нет, я не хочу таблетку. Лучше пойду пораньше спать.
Детка откидывается на спинку сиденья, устало прикрывает глаза и то ли просто сидит так, то ли дремлет. И так всю дорогу.
Возле дома открывает глаза, ждет, пока я припаркуюсь, и молча выходит из машины.
— Может, правда, таблетку? — предлагаю я обеспокоенно.
— Нет, я просто устала, Тимур. Все нормально.
Оля идет в душ, а оттуда сразу в спальню.
— Полежать с тобой, пообнимать?
— Да, — вдруг соглашается она. — Но без секса…просто так. Так можно?
Я молча киваю, чувствуя в горле какой-то комок. Желание, которое меня терзало весь вечер, внезапно утихает, переплавляясь во что-то другое. Болезненное, острое, нежное. Едва выносимое.
Я лежу рядом, обнимаю ее, доверчиво прижавшуюся к моему плечу, и глажу по спине, пока Оля не засыпает и ее дыхание не становится ровным и спокойным. Думаю, не пойти ли в зал, чтобы посмотреть сериал или разобрать рабочие документы, но не могу уйти.
Лежу, вдыхаю медовый аромат ее кожи, ставший уже родным и привычным, и сам незаметно засыпаю.
Утром открываю глаза, когда в постели уже никого нет. Судя по шуму на кухне, Оля уже встала и завтракает. Надо и мне подниматься.
— Доброе утро, — я обнимаю детку сзади, пока она стоит у окна с чашкой своего любимого ромашкового чая, и целую в теплую шею.
Вот такое воскресенье мне нравится. Особенно если после завтрака мы вернемся в постель.
— Доброе, — Оля оборачивается ко мне и напряженно смотрит. — Тимур. Мне надо тебе кое-что рассказать.
— Опять? — я пытаюсь шутить, но внутри все тревожно ноет.
Ну что опять за херня? Не слишком ли много разговоров за последние дни?
— Угу, — сосредоточенно говорит она. — Тимур… я… не говорила тебе, но месяц назад я заполнила заявку на учебную стажировку в Штатах. В универе, который филиал нашего.
Я хмурюсь. Мне пиздец как не нравится тот факт, что у детки от меня секреты. Не то чтобы это что-то прям страшное, но неприятно. Могла бы и сказать.
— Ну ладно, заполнила. И что?
— Вчера мне пришел ответ, — поясняет она. — Я прошла.
— И что это значит?
— Это значит, что в конце декабря надо улететь в Калифорнию. На полгода. Они оплачивают билеты, проживание, платят стипендию. И потом, если я буду хорошо учиться и сдам все экзамены, то можно будет продолжить учиться у них.
— А, теперь понял, — облегченно выдыхаю я. — Но ты же отказалась, да?