Оля на меня смотрит таким взглядом, которого я у нее не видел ни разу. Мне почему-то становится не по себе.
— Почему ты решил, — говорит она медленно и четко, будто делая ударение на каждое слово. — Что я должна отказаться?
— Ну как, — я вдруг чувствую себя растерянным. — Это же целых полгода. А мы… И ты… я не думал, что ты захочешь уехать. Так надолго.
— Знаешь, в чем основной смысл этой стажировки? — спрашивает она. И, не дождавшись ответа от меня, продолжает: — В том, чтобы остаться там. Насовсем.
У меня как будто земля уходит из-под ног. Я трясу головой и смотрю на нее неверящим взглядом.
— Ты сейчас серьезно? Зачем тебе уезжать?
— А зачем мне оставаться? — вопросом на вопрос отвечает она. — Там есть шанс доучиться. А здесь нет. У меня нет и не будет денег на оплату следующих семестров. Я и за этот тебе должна.
— Не должна, — резко перебиваю я. — Я ж, блядь, сто раз тебе об этом говорил. Чего ты опять начинаешь?
— А, не должна, — горько усмехается она. — Значит, расплатилась уже, да?
И испуганно взвизгивает, когда я разворачиваюсь и изо всех сил впечатываю кулак в дверцу кухонного шкафа. Похоже, нихера это не качественное дерево — сразу вмятина образуется и трещины идут. А костяшки пальцев кровоточат, и эта боль приводит в чувство, вытаскивая меня из захлестнувшего с головой приступа ярости.
— Ты с ума сошел?! — кричит Оля.
— А ты? — ору я на нее в ответ. — Заебало, что ты мне эти деньги постоянно припоминаешь. Или тебе так проще? Удобнее считать, что я тебя заставил? Что вынудил трахнуться со мной? Так?
Она молчит.
Она, блядь, молчит!
— Кончала ты подо мной тоже за деньги, да? — спрашиваю ядовито.
И тут же щеку обжигает резкая боль. А детка стоит, задыхаясь, и в глазах у нее блестят злые слезы.
— Как ты можешь? Как ты вообще можешь мне такое говорить?
Я потираю щеку, словно продляя боль от удара.
— А что я должен сказать, Оль? — тихо спрашиваю я. — Что? Ты меня как будто обвиняешь в чем-то. А я нихера не понимаю, в чем я, блядь, виноват. Я решил твои финансовые проблемы, ты живешь со мной, у тебя все есть. А если чего-то нет, надо просто сказать мне. Ты ж сама от всего отказываешься, я тебе предлагал и ноут новый купить, и телефон…
— Тимур, да не нужно мне это все! — отчаянно говорит она. — Ты не понимаешь что ли? Ты же сам говорил мне, что я с тобой, пока тебе не надоем.
— Да мало ли я фигни говорил, детка. Это когда было? — я пытаюсь ее обнять, но она не даётся.
— Я никто, — жестко говорит она. — Понимаешь? Никто. У меня нет ничего своего, у меня нет никакой уверенности в том, что будет завтра. Да, сейчас я живу с тобой, но ты ведь меня и правда можешь выкинуть на улицу в любой момент.
— Оль, не говори херни. Я же пообещал, что позабочусь о тебе. Даже если мы вдруг разойдемся.
— Это слова, — с усилием говорит она. — Просто слова.
— Стоп, — я замираю. — Ты… ты мне не веришь? Ты серьезно мне не веришь?
Она неловко пожимает плечами и отводит взгляд. А меня будто под дых ударили.
Охуеть. Она мне не верит…
После всего, что было у нас, она мне не верит. Это как вообще?
— Забавно, детка, получается, — с трудом выталкиваю я из себя слова. — То есть, по-твоему, я мудак. Трепло, которое не умеет держать своего слова и на которое нельзя положиться, так?
— Тимур, я не это имела в виду, — испуганно бормочет она. — Я про другое…
— Мне что, расписку тебе, блядь, написать? — рявкаю я — Или к нотариусу пойдем? Нет, это же все не то, ты ж такому не веришь. Окей, давай заплачу сразу за все твои оставшиеся семестры. Сколько их там еще? Четыре? Пять? Тогда, блядь, ты будешь чувствовать уверенность в завтрашнем дне? Это подойдет?
А сам в этот момент какой-то отстраненной частью сознания думаю, что такую сумму единовременно я найду, только если продам свою любимую машину. Можно еще конечно у отца взаймы взять, но нет. Лучше продам Феррари. Хер с ней, с тачкой. Есть вещи поважнее.
— Да не надо ничего платить, Тимур. Я вообще не про это, — тихо говорит Оля. — А ты все никак не поймешь. Я не прошу меня уговаривать или убеждать. Я уже все решила. Я поеду на эту стажировку. И сделаю все, чтобы там остаться.
— Какого хрена, детка?! — я хватаю ее за запястья и притягиваю к себе. Сжимаю сильно и сам этого не осознаю, пока она не ойкает от боли. Отпускаю руки, но тут же обнимаю ее за талию и вжимаю в свою грудь.
Оля так естественно ощущается в моих объятьях, словно создана для того, чтобы быть со мной. Только со мной. Как я должен ее отпустить? Зачем я должен ее отпускать?
— Оставайся тут, детка. Со мной. Не надо тебе туда ехать.