— Хватит за меня решать! — шипит она и вырывается из моих рук, словно дикая кошка. — Я устала быть приложением к тебе. Устала быть никем. Просто девочкой, с которой ты спишь. Просто девочкой, которая ждет тебя целыми днями в кровати.
Я смотрю на нее охеревшими глазами.
Блядь, да что она несет?! Она никогда не была для меня «просто какой-то девочкой». Она сама этого разве не видит? Она не видит, что я для нее на все готов? Что это ради нее я вкалываю как проклятый у отца, на работе, которая мне не нравится? Чтобы были деньги заплатить ей дальше за учебу, чтобы можно было ей потом тоже купить машину, чтобы свозить ее туда, куда ей захочется…
— Оля…
— Я должна была сделать это раньше, — шепчет она будто сама себе. — Намного раньше. Но все надеялась…
— Оля!
— Пойду соберу вещи. Я так больше не могу, прости.
— Но почему, блядь?
— Я уже все тебе сказала.
Она разворачивается и уходит в спальню. Там хлопают дверцы шкафов, а я стою у окна и курю прямо в квартире. Никогда так не делал. Курю одну, потом сразу вторую, потом третью…
На пятой меня начинает тошнить. Я сплёвываю в раковину горькую слюну и пью воду. Прямо так, из крана, не обращая внимания на то, что она льется мне на футболку.
Я хочу пойти сейчас в спальню, выкинуть к херам в окно ее сумку, а саму детку привязать к кровати и никуда не отпускать… Кажется, я уже на грани, чтобы реально так пойти и сделать.
Поэтому стою, вцепившись в край подоконника, и смотрю вниз. На серое-серое утро с мелкой противной снежной крупой. Ноябрь. Ненавижу, сука, ноябрь.
Ненавижу, ненавижу, ненавижу…
— Я собралась, — слышу у себя за спиной тихий Олин голос. — Тимур. Ты…
— Разве нам было плохо вместе? — резко спрашиваю я и оборачиваюсь, глядя в упор на ее бледное решительное лицо. — Тебе со мной было плохо? Скажи честно.
Она мотает головой и вдруг начинает плакать. Сильно, навзрыд.
— Тимур, кто я для тебя?! Скажи! Скажи мне!
В одну секунду подлетаю к ней, хватаю за плечи.
Я не знаю, как и какими словами объяснить то, что она влилась в мою кровь, вплелась в мои мысли, что я хочу ее видеть рядом с собой всегда и готов заплатить за это всем, что у меня есть. Любую цену. Я никогда и никого не хотел называть «своей», а ее хочу.
— Ты моя, — выдыхаю я отчаянно. — Моя. Моя детка.
В ее широко распахнутых голубых глазах вдруг словно что-то выключается. Она смотрит на меня мертво и безжизненно.
— Понятно, — бесцветно говорит она. — Так я и думала. Прости, Тимур, но я больше не хочу быть твоей деткой.
У меня темнеет перед глазами. Как же больно, сука… Как больно. Хочется сдохнуть.
Хочется просить, чтобы она осталась. Та, которую я привел к себе домой, нарушив все свои правила. Та, которую готов на руках носить и оберегать от всего на свете. Которой доверяю так, как никому и никогда не доверял. С которой я делю жизнь последний месяц и хочу так делать дальше…
Но у меня тоже есть гордость.
Ухмыляюсь зло, болезненно, ядовито.
— Ну что ж. Вот дверь, вот нахуй, Оленька. Силой никого не держу. Счастливого пути.
Поворачиваюсь к ней спиной и ухожу на кухню.
А когда хлопает дверь, доламываю кухонный шкаф. Спокойно и методично. Пока с кулаков не начинает капать кровь.
Глава 24. На осколках
Оля
Я реву.
Бреду куда-то, сама не понимая куда, и ничего не вижу из-за слез. В лицо летит мерзкая снежная крупа, ветер задувает под тонкую куртку, и кажется, что во всем мире сейчас так: холод, тоска и никакой радости. Ни сейчас, ни потом.
Мне так плохо, что хочется выть.
Мне так плохо, что я предательски думаю: а может и нормально было так? Вот так, как у нас? Да, в этой квартире, ненадолго ставшей моим домом, у меня не было никакого будущего, там мне ничего не обещали, зато там были теплые руки, изогнутые в усмешке красивые губы, запах, знакомый до последней нотки, редкие мгновения абсолютной нежности и сладкая иллюзия того, что меня тоже любят. Что я — нужна. Ему нужна.
Тимур. Тимур… Черт бы тебя побрал.
Я закусываю кулак, чтобы не рыдать слишком громко.
Я хочу вернуться обратно. Бежать по лестнице, колотить кулаком в дверь, пока не откроет (ключи ведь я тоже вернула) и сказать ему…
А что я могу сказать? Я уже все сказала.
И Тимур мне все сказал. Честно. Все, как есть. Что хочет меня, что я его детка, что готов оплатить мне все, что угодно… Опять эти дурацкие деньги. Как будто у меня есть цена, которую просто надо заплатить — и не будет никаких проблем. Заплатить — и я никуда не уеду, буду ждать в постели, буду терпеливо принимать свой статус непонятно кого, а потом буду смиренно смотреть, как Тимур Соболевский женится на одной из девушек своего круга. Конечно, купив мне на прощание дорогой подарок, чтобы компенсировать неудобства. Может, даже продолжит со мной трахаться… Снимет мне квартиру, будет периодически наезжать, показывать фотки жены и детей…