Если бы не это, не надежда на разговор, я не за что бы не стала спускаться, и потакать его дурацким приказам. Ни за какие коврижки.
Забаррикадировалась бы в квартире, я не знаю...
Просто и без эмоций поговорю…
…
А едва выхожу, как вижу шикарную машину, припаркованную прямо напротив входной двери подъезда.
Авто из тех, что сложно не заметить.
Такое авто и в нашем дворе? Это просто нонсенс.
И как-то даже отчего-то не возникает вопроса, кому именно оно принадлежит.
Что там нашептывала мне Вика?
«Bugatti Chiron, Таюш, это одна из самых крутых и дорогих машин в мире. А выглядит она просто отпад».
Да уж.
«Смотри, Тай, как ее описывают. Корпус переливается на свету, обтекаемые линии и агрессивный дизайн придают ей вид, будто она рвется с места даже в состоянии покоя. Кузов, выполненный в глубоких, насыщенных оттенках чёрного и синего, кажется, поглощает свет, создавая эффект бездонной глубины.
Круто, скажи?
Тачка-то получше, чем у Маратика. Как считаешь?»
Эммм
«Слушай дальше.
Колеса…Огромные диски, идеально отполированные, сверкают хромом, а шины выглядят так, словно способны выдержать любую скорость. В центре переднего капота выделяется знаменитый логотип — подкова Bugatti, символ скорости и роскоши.
Ну, Солнцева, как тебе?»
Да никак, Вик, хотелось тогда воскликнуть мне. А то и вообще пересесть подальше от подруги, чтобы не засоряла мой мозг лишней и абсолютно ненужной информацией.
Теперь же я могу полюбоваться на это «произведение искусства» лично и вживую.
Но никаких эмоций по поводу красоты авто, дороговизны или эксклюзивности.
Все, что волнует, точнее, кто волнует меня, это сидящий за рулем машины парень.
Проклятый мажор.
Подхожу, и дверца с тонированным стеклом в этот же момент приоткрывается, словно бы сама собой.
Ожидаю.
Но мажор даже не удостаивает меня приглашением. Наверное, считает слова лишними, ведь я и сама должна сообразить.
Вздыхаю, и под взглядом двух проходящих мимо женщин, которых, видимо, очень привлекла машина, так, что они даже замедлили шаг и пялятся неотрывно, залезаю в салон.
«Внутри все обтянуто кожей наивысшего качества, с элементами из углеродного волокна и алюминия»
Тут же вклиниваются в голову очередные Викины слова. Будто я не лекцию по высшей математике прослушивала целых полтора часа, а рекламу этого автомобиля.
На водителя я стараюсь не смотреть.
Точнее, опасаюсь. Да что там, боюсь просто до одури.
Но боковым зрением, конечно, замечаю.
И широкоплечую фигуру, как мне известно, с тугим рельефом мышц. С помощью которых мажор как танк прет в драках.
Мышц, скрытых сейчас под брендовой одеждой очень хорошего качества.
Что стало дальше с тем парнем, которого он избил?
Одет он полностью в черное, под стать его душе.
Замечаю расслабленную позу.
И левую руку, вальяжно расположившуюся на руле. Правая чуть согнута в локте и лежит на его колене.
- Здравствуй, Макс, - говорю я, разглядывая нет, не его. Свои сцепленные в замок пальцы, что я, за непониманием куда их деть, сложила на коленях.
Имя мне было сложно выговорить. Да еще максимально дружелюбным тоном.
Но имя, это хорошо, имя это правильно.
Я слышала много раз, что, если называешь человека по имени, он сразу проникается к тебе. Недаром все продавцы так делают, когда пытаются продавать товары.
А дальше, изобразить легкую приятельскую улыбку, хоть это и крайне, чертовски сложно сделать.
Но улыбка застывает на губах, лишь стоит вскинуть голову, и встретиться взглядом с глазами проклятого мажора.
Пока я скромничала, парень без всякого стеснения и барьеров в свое удовольствие меня разглядывал.
И взгляд у него такой, что...
Все благие порывы на разговор как-то сразу проваливаются к чертям.
Взгляд такой, словно этот парень дьявол, сошедший на землю в образе красавца-мажора для того, чтобы подавлять и подчинять.
Его глаза с темной, почти черной радужкой будто бы проникают в душу. Но только не для того, чтобы проявить сочувствие или пожалеть.
А лишь затем, чтобы вдоволь там потоптаться и наследить...
...
Парень рассматривает меня.
Долго, неторопливо, полностью, с ног до головы.
Осматривает, чуть наклонив голову набок.
Внимательно, придирчиво. Будто бы на мне нет и клочка одежды.
И даже теплый шерстяной кардиган, что накинут на плечи, не спасает в эти минуты от озноба.
А потом на дерзких губах, вкус которых пока что не удалось забыть, появляется некое подобие ухмылки.
- Ну, привет, - произносит он, наконец.
Словно бы нараспев и будто никуда не торопясь.