Пролог
Александра
Я шла по полупустому коридору поликлиники при Боткинской больнице к кабинету УЗИ. Девятый час, пациенты разошлись, даже самые настырные из местных кумушек: бабушки, которые уговорили прийти своих дедушек. Одни бабулечки приходили исключительно утром. Автобус, почта, поликлиника — мы в топ-три по посещениям!
— Катюш, — заглянула к нашему гинекологу, — посмотришь меня?
Я с утра к ней напросилась, как поток схлынет. Что-то с циклом перебои начались: задержка, выделения странного характера, боли внизу живота. Может, киста? Главное, чтобы не хуже. У меня мама пять лет назад от рака яичников умерла — конечно, я боялась.
Даже руки вспотели. Я в зоне риска. Раз в полгода теперь проверялась.
— Ложись на кушетку — велела Катя и смазала вагинальный датчик. Про мой отягощенный наследственностью анамнез она в курсе. — Саш, а ты тест не пробовала делать? — через несколько минут спросила.
— Какой тест? — изумленно приподнялась на локтях.
— На беременность, Лисицына! — взяла другой аппликатор и коснулась моего еще плоского живота.
Беременность?! Я не думала в эту сторону. Мы с Адамом всегда предохранялись, правда, иногда просто прерыванием обходились, в относительно безопасные дни. Мне нельзя гормональные спирали и оральные контрацептивы, а он не очень любил презервативы. ОЙ… Сколько я слышала пресловутое «ой», работая в гинекологии.
Бесчисленное количество раз…
— Кто счастливый папаша? — с любопытством поинтересовалась Катя.
Я только смущенно улыбнулась. Про личную жизнь я не распространялась: у нас в больнице слухи неслись быстрее ветра, а романы с врачами приписывали каждой медсестре, невзирая на возраст, комплекцию, привлекательность. Но в моем случае так и было. Практикующий хирург Адам Сафаров: золотые руки, железобетонная выдержка, холодная голова и горячее сердце. Потомственный врач, светило кардиохирургии, красавец-мужчина.
Я работала медицинской сестрой, а в прошлом году поступила в мединститут. Это Адам и его увлеченность профессией меня воодушевили. Решительный, сильный, амбициозный, но способный на поступки и ценивший жизнь каждого пациента: в вопросе «рискнуть и сделать» или «быть удобным и не портить статистику спорными случаями» — Адам рисковал и всегда выигрывал. Самоуверенный, да, но это только усиливало харизму и ауру мужественной непреклонности к авторитетам, если вопрос человеческой жизни.
Революционер — они всегда обладали особой энергетикой.
Так и Сафаров. На него голодными глазами вся женская часть больницы смотрела, а он за мной ухаживать начал, когда в хирургию перевели. Мы уже год вместе. Правда, не афишировали отношения. Максимально пытались сохранить репутацию. Романы между врачами и младшим персоналом били в основном по последним: слухи, сплетни, злостный шепоток.
— Эй, — Катя щелкнула пальцами у моего лица, — ты здесь еще?
Я вздрогнула и моргнула. На Катю посмотрела и расплылась в улыбке:
— Это точно?
— Восемь недель твоему зернышку — протянула мне салфетки вытереть живот. — Надеюсь, рожать будешь?
— Конечно, буду!
Как иначе?! Мне уже двадцать три! Работа есть, осознанность в наличии, главное, любимый мужчина рядом, порядочный и готовый нести ответственность за свои поступки и действия. Квартиру, правда, снимала, но для Адама финансовый вопрос не проблема. Я его деньги никогда не считала, подарков не требовала, по дорогим ресторанам не таскала. Он все для меня делал сам, проявляя инициативу и делая меня счастливой. Женщина, которую любят и о которой заботятся — женщина с сияющими глазами. О свадьбе мы не говорили, конечно: я не задумывалась, живя моментом, а он слишком занят карьерой. Дети точно не входили в наши планы на ближайшие года два-три, но теперь все изменилось. Аборт я не сделаю никогда, а Адам, уверена, такого не предложит: он из Дагестана, там совершенно иное отношение к детям. Он будет очень рад. Иначе просто быть не может.
— Спасибо, Катя, спасибо, — даже в щеку ее поцеловала.
Сегодня у Адама операция допоздна: мы не договаривались с встрече, я и сама должна обдумать, как удивительную новость сообщить. Я рада, но и ошеломлена. когда замужем и планируешь беременность — счастье яркое и незамутненное неуверенностью, у нас все иначе. Нам обоим придется осмыслить наше будущее родительство. Это же не котенка завести! И… В каком-то смысле это проверка чувств и на совместимость: физически мы явно подошли, на уровне генетической фертильности тоже — плод развивался нормально и в соответствии со сроками, но связать жизнь… Я готова, а Адам? В чувства его верила, но любовь не всегда решала, мало ли. Страшно. Переживательно. Волнительно. Так прошла моя ночь.