— Так, — это уже Сафаров, — Александра, — поднялся и подошел ко мне, — я могу глаза на жопу этому козлу натянуть?
— Что… — изумилась. Никогда не слышала от Адама ничего подобного.
— Это кто такой? — Олег храбрился, но глазки забегали. Он крупный мужчина, но не из задир, тем более когда противник выглядел, как кавказец. Адам и был таким, правда, наполовину.
— Отойди, Тим, — Сафаров спрятал моего сына себе за спину. — Александра, этот человек прописан здесь?
— Не-ет, — протянула, хлопая глазами.
— Он не твой муж?
— Нет.
— И не отац Тима?
— Конечно, нет! — воскликнула я. Его отец — ты! Но этого я никогда не признаю! Да, я сказала про любовника в Ярославле нарочно: хотела причинить Адаму Сафарову боль! Он недостоин и не заслужил нашего сына! Дай бог здоровья его дочери, но моего Тима его семья не получит! Пусть им рожают «свои» девушки!
— Тогда, — повернулся к Олегу, — ключи, — протянул руку.
— Да кто ты вообще такой?! — и на меня взгляд перевел: — Саша?!
— Ты вчера с вещами ушел? — спросила и целую секунду ждала реакции. — Ушел, — ответила за Олега. — Птичка улетела, местечко сгорело, — развела руками.
— Ключи, — Адам повторил грозно, холодно и строго. — Я начинаю терять терпение.
— И что ты мне сделаешь? Драться будешь? Я, между прочим, строитель, знаешь, как умею? — и кулаки выставил перед собой. Я закатила глаза. Этого еще не хватало! Кулачные бои и петушиные драки!
— А знаешь, что я умею? — Сафаров снял с запястья золотые часы и передал моему Тиму как своему секунданту. Когда они успели стать заодно?! Сдружились против Олега. — Скальпелем орудовать так, что отделю руки от ног, вырежу внутренности и займусь мозгом, и ты все это время будешь в сознании. Хочешь рискнуть?
Олег обалдел от предложенного расклада, буквально роняя на пол челюсть. Я, признаться, тоже. Но Адам не шутил относительно своего виртуозного обращения со скальпелем, а в его машине всегда лежал маленький чемодан с инструментами. Всегда!
— Больные! — окрестил Олег и отдал ключи Сафарову. Адам повернулся ко мне и тут же уткнулся в мою руку. Неужели он думал, что ключи останутся у него? Нет уж! Ему тоже пора на выход! И благодарности от меня пусть не ждет.
— А вы правда так можете? — Тима смотрел с восхищением. Буквально десять минут назад водой Адама окатил, а сейчас во все глаза, с восторгом, как на божество. Мой сын обожал нестандартно мыслящих людей.
— Могу, — улыбнулся Тимоше.
Странные странности. Сложно понять Сафарова: я его так обидела признанием, что не любила и изменяла: для таких людей, для подобного типа мужчин, для южных кровей — это повод для ненависти и даже мести. Но Адам смотрел на моего сына без негатива, а на меня вообще старался не смотреть. И ладно, больно надо!
— Здорово! Я бы посмотрел!
— Если хочешь, как-нибудь устрою экскурсию по…
— Моргу?! — возмущенно воскликнула. — Тима, нашему гостю пора уходить, — выразительно взглянула на сына.
— Ну мам, — явно еще хотел пообщаться с Адамом. Со страстью моего сына к физике и общением с доктором Сафаровым — здравствуйте, новый доктор Франкенштейн.
— Мне правда пора, а вы, Александра, — повернулся ко мне, — подумайте над предложением о работе, — и подмигнул Тимоше. — Помоги маме принять правильное решение. Ваша помощь мне очень нужна.
Сафаров широким шагом с достоинством и уверенностью В собственном превосходстве, пусть и в мокрых штанах, ушел из нашего дома. Я осела на диван и сжала голову ладонями.
— Мам, все хорошо? — сын настороженно коснулся моей руки.
— Нужно замки поменять, — подняла голову.
— И убрать, — заключил Тима совсем по-взрослому. Да, у нас действительно часто бардак, и мука, наверное, закончилась.
Я рассмеялась, неожиданно и очень громко. Каждый день у нас что-то новенькое! Адам
с ума сошел, если решил пригласить нас в свой дом, потому что покой ему будет только
сниться!
— Мам, а этой девочке, — мы привели квартиру в порядок и на всякий случай закрыли дверь на верхний замок: ключи Олег отдал, но мало ли. Сомневаюсь, что ему охота снова жить с матерью, — ты правда можешь ей помочь?
Тима наворачивал густой ароматный гуляш с нежным пюре и запивал несладким чаем. Я сидела напротив и ковыряла в тарелке. Объективно было очень вкусно, но у меня с аппетитом что-то… Что-то… Кто-то!
Адам Булатович Сафаров ворвался в нашу жизнь крутым смерчем: захватить, закрутить, подавить, а потом… что? Выбросит на обочину за ненадобностью? Плавали, знаем. Я варила ему лагман, подавала чай, согревала постель, а потом стала не нужна. Я была женщиной-функцией, потом эту эстафету приняла другая, его жена.