— И к работнику, — добавила я.
— Хорошо, — Адам кивнул. — Тогда в последний раз: коза ты, Лисицына Александра Яковлевна.
— А вы, Адам Булатович Сафаров, горный козел.
Он почему-то улыбнулся и протянул мне руку скрепляя сделку рукопожатием. Я коснулась ее. Что же, судьба бросила мне новый вызов…
Глава 5
Саша
Вечером я срочно-обморочно забирала сына из сада. Он был последним. Самого Тиму это не волновало: знал, что работаю, но когда он сидел с таким лицом, значит, ему высказали, какая у него мать безответственная.
— Александра, впредь забирайте Тимофея с пяти до шести, мы тоже домой хотим, — заявили с порога.
Ко мне всегда относились с легкой прохладцей, ведь в основном Тиму забирал очень хороший вроде как отчим Олег. Никто не собирался разбираться, а чем я, собственно, в это время занималась. Вероятно, думали, что на диване лежала.
— А мы не придем больше! — выпалила в сердцах. Я сегодня весь день на нервах!
У меня состоялся деликатный и сложный разговор с заведующей отделением: главный врач больницы отдал ей распоряжение найти мне замену на месяц. Я написала заявление на отпуск, даже отпускные успели перечислить этим же днем. Через месяц я либо возвращаюсь, либо пишу по собственному желанию и получаю полный расчет. Самое интересное, мне намекнули, что ждут меня: Крестовская не прямым текстом, но пообещала повысить меня до старшей в отделении. Не буду принижать себя: я хорошо работала, а пациенты искренне благодарили за заботу. Я понимала нашу заведующую: зарплаты у бюджетников меньше, чем в частных клиниках, а про бьюти-сферу можно и не говорить! Медсестры постоянно увольнялись, а новенькие только из колледжа, совсем без опыта: не то что с порт-системой работать не умеют, вену не всегда находят с пятого раза, а вены у онкобольных — отдельная печаль. Получалось так, что никто не давал относительно меня команду «уволить», наоборот даже: я могла вернуться с повышением или не возвращаться, а перейти в частную клинику — там тоже нужны люди с руками из правильного места. Главный вопрос в другом: Сафаров меня отпустит через месяц в любом случае или если мы с его дочерью не сойдемся?
— Как?! — изумилась воспитатель. По-хорошему нужно написать заявление и просить сохранить за нами место. Мы с Тимошей можем вернуться в любой момент, и год в садике нам нужен, не с кем мне сына оставить. Поэтому гордо хлопнуть дверью — это не про нас.
— Тима, пойдем, — взяла его за руку. — Нам вещи собирать. — Таисия Юрьевна, я позвоню директору, объясню ситуацию. Мы временно переезжаем, пока не будем ходить в группу. Летом точно, — может, мы и не придем больше, но лучше не сжигать мосты.
Получалось, вроде как я ничего особо не теряла, если не брать в расчет мое душевное равновесие. Сафаров обещал закрыть мою ипотеку, а это хорошее подспорье: как минимум я могла спокойно работать и не бежать за вечно уезжающим поездом. Считала ли я себя продажной после этого? Да мне плевать! Сытый голодного осуждать не должен. Я старалась для себя и сына, да и помощь ребенку не считала чем-то недостойным: если получится помочь, помогу.
Если рассуждать трезво — предложение Адама вполне соблазнительное, а если бы его делал любой другой человек — фантастическое! Нам просто нужно вынести за скобки общее прошлое. Согласилась я на эту работу под давлением: Адам сам по себе ходячий кофеин и алкоголь, плюс таблеточка, которую лучше не принимать. Он из тех, кому легче дать, чем объяснить, почему не хочешь. Все равно добьется своего. С такими нужно быть хитрее: заключить ИХ сделку, но на СВОИХ условиях. Семь лет назад я была слишком молода и влюблена, чтобы понять это. Теперь мы будем коммуницировать по моим правилам и регулировать договором найма. Если он меня не устроит, я его просто не подпишу. В остальном буду делать свою работу, а Сафаров платить за нее — все честно.
— Мам, а что случилось? — поинтересовался сын, когда оказались на пропитанной летним теплом улице.
— Мы поможем этой девочке, — посмотрела на него. — Завтра переезжаем.
— И в садик не пойдем?! — радостно спросил Тима. Увы, но там ему стало скучно. Он рос, ментально опережая сверстников. Даже психолог при учреждении советовала его отдавать в первый класс в шесть с небольшим: он дозрел до школы. Только я не готова забирать у него какое-никаксе, но детство.
— Не пойдем, — подтвердила я.
— Класс! — обрадовался сын, а потом задумался: — Надеюсь, у этого дяди есть дома ведра и мука?
Я закатила глаза и всю дорогу к дому проводила беседу: что можно, а что нельзя. Почти все нельзя!