— Саби, включить музыку или, может, сказку рассказать? — предложила я. Девочка задумалась. — Коснись моей руки, когда решишь. Она кивнула. Да, нам нужно учиться общаться. — Музыка? Сказка? — на последнем Сабина коснулась моей ладони.
Я вспомнила мультик про деда Мороза и лето. Почему-то она показалась актуальной и доброй. Разогрела в руках мазь и приступила к процедуре. Когда закончила, Сабина уже спала.
— Все будет хорошо, малышка, — погладила по темным кудряшкам. Мне хотелось, чтобы у этой девочки все было хорошо. Пусть ее голосок звенит колокольчиком в этом доме.
Было около десяти, когда я, поцеловав сына, отправилась разыскивать беседку. Я еще не до конца изучила дом.
Во дворе было очень тепло, стрекотали сверчки и сладко пахло ночными цветами. Не слышно машин, свет на территории приглушен, воздух приятный, без пыли и смога дорог.
— Ты хотел что-то обсудить? — нашла Сафарова и большую беседку. Она пряталась в зарослях раскидистой ивы. Летняя ресторанная резиденция. Адам на каком-то хитром барбекю, встроенном прямо в стол, готовил стейки, рядом бутылка чего-то французского, на стойке овощи, хлеб, нарезки. Еще были документы.
— Я закрыл твою ипотеку, — кивнул на бумаги, лежавшие недалеко от моей руки. — Позвони завтра в банк и получишь подтверждение.
— Спасибо, — я взяла бумаги, — это большие деньги… — только сейчас осознала это.
— По меркам Москвы — нет, — спокойно парировал, щипцами переворачивая мясо.
Сафаров явно успокоился и не собирался снова прессовать меня. Интересно, а два крупных куска говядины он реально сам съест?
— Одиннадцатый час, — ткнула пальцем в мясо, — нужно следить за холестерином.
— Я слежу, поэтому для меня салатик, — указал на овощи в большой глубокой тарелке. — Контракт прочитай и подпиши, — протянул мне другой документ.
Все очень стандартно. Почти. Я дошла до раздела «особые условия»:
Работодатель и работник обязуются общаться уважительно, блюсти честь и достоинство, не допускать сексуализированного насилия, домогательств и любых других действий сексуального характера.
Оскорбления, неподобающее общение, поведение, наносящее вред одного человека другому служат поводом для расторжения договора. Грубое нарушение личного пространства, психологическое давление, травля, запугивание, дискриминация также ведут к расторжению трудового договора.
Я подняла на Сафарова озадаченный взгляд;
— Это трудовой договор или пакт Молотова-Риббентропа?
— Договор о ненападении. Чтобы нам обоим было спокойнее.
— Ты боишься, что я тебя сковородкой огрею?
— Боюсь, что рука коварной женщины дрогнет над моим кофе и лишит меня потенции.
— Меня твои дела ниже пояса не интересуют, — взяла в руки ручку.
— Слабительное тоже так себе удовольствие, — Адам убрал мясо с огня, профессионально упаковывать его в фольгу.
— Я реально с этим в суд могу пойти?
Адам кивнул.
— А если мы не сойдемся с твоей дочерью, то отпустишь меня?
Сафаров закатил глаза и потянулся через стол ко мне: нашел в договоре раздел форсмажор. Я прочитала: получалось, что я могла уйти через месяц, если Сабина меня не примет и попытки сблизиться приведут к ухудшению ее состояния. А по собственному я могла уйти, если работодатель нарушит договор и особые условия.
— Подписываем? — выжидательно наблюдал, как я кусала губы. Я кивнула. Адам поставил размашистую подпись, затем я свою. Надеюсь, я сейчас не продала дьяволу свою душу.
— Как Сабина? — тон деловой, взгляд ясный, руки при себе.
— Уснула, — мягко ответила. — Она очень терпеливая. Болевые моменты были, но Сабина стойко переносила, — не знаю, может, завтра она объяснит отцу, что я изверг, но сегодня сладко заснула. — Адам Булатович, — я решила придерживаться нейтрального общения, — мне нужно знать, как произошла блокировка речи.
Сафаров поднял на меня глаза, и столько в них было боли, настоящей, живой, бьющей через край, но не проливающейся слезами. А еще злость. Интересно, на кого?
— Это не праздное любопытство, — вложила всю искренность в каждое слово. — Мне нужно знать, чтобы попробовать помочь. Еще эта реакция на бассейн… — задумчиво перебирала свои волосы, привычка.
— Сабина видела, как ее мать утонула в бассейне, — ровно произнес.
— Утонула?! — шокировано переспросила. Какой ужас. Теперь понятно, почему бассейн вызвал такую реакцию. Бедный ребенок…