— Я пойду, Александра. Свет тушить.
— Чинить, — поправила его. — Я с вами, — и достала из кармана телефон, включив фонарик. Это мой сын набедокурил, мне разбираться. — Ведите, Адам Булатович, — подсветила ему дорожку.
Надеюсь, Сафаров возьмет с меня пример и будет придерживаться официального тона и нейтралитета в общении. Да, встречались когда-то, секс был, симпатия, и? Он что, за всеми своими бывшими бегает с расспросами «от кого ты залетела?». От кого надо, от того и родила!
Я тряхнула головой, оказавшись в какой-то подсобке. Все, хватит уже гонять мысли туда-сюда: все, что требовала от Адама, и меня касалось, даже в наибольшей степени.
— А пацан у тебя рукастый, — после тяжелого продолжительного молчания Сафаров звучал глухо, но достаточно ровно. Как констатация факта.
— Извини, — светила фонариком, пока он копался в проводах, — такого больше не повторится.
— Желательно, — сухо кивнул.
— Там гости…
— В темноте, да не в обиде, — Адам повернулся и стрельнул в меня взглядом.
— В тесноте, да не в обиде, — вечно он поговорки переиначивал!
— Это ваш народ так говорит, а наш…
— Крутит словами, как выгоднее, — иронично заметила. Адам такой же: когда нужно — люблю, куплю и убежим; когда не нужно — у меня невеста, а ты случайная страсть, которая была под рукой. Ее, девушку из своих, он уважал, ее ни-ни до свадьбы. Но мужчине ведь нужно, а Олененки всякие сами просятся. Блин, опять завожусь! Все. Вдох-выдох. Сложно рядом с Адамом нейтральной оставаться, особенно если провоцирует.
— Не всегда, — повернулся ко мне и щелкнул выключатель. — Готово.
Но часто, и мы оба это понимали и признавали. Он сам такой же: жонглировал словами и фактами виртуально, в цирке выступать можно!
— Адам Булатович, я хотела согласовать выезды с Сабиной: ей нужна социализация. Кино, парки, по магазинам. Я готова и под мою ответственность, — свернула разговор в русло, где главное — здоровье его дочери. Это для него приоритет. Девочке просто необходимо общение и взаимодействие с окружающим миром: со всеми его прелестями и стрессами. Я успела пообщаться с Розой Эммануиловной и узнать, что предыдущие няни опасались вывозить девочку: она могла устроить истерику, которую сложно унять. Это травмирующая ситуация, как для ребенка, так и для взрослого. Бонусом шла еще и ментальная затрещина от разъяренного Сафарова, как мне рассказали. Я осознавала риски, но мне нужно точно понимать, буквально на практике, каков он — моральный барьер Сабины. С бассейном ясно, но это точно не все, судя по рассказам Розы Эммануиловны.
— Я тебе доверяю, — прервал мой молчаливый монолог Сафаров. — Такого парня вырастила: он и за тебя заступился, и мою дочь в обиду не дал, от вины не бежит. Мужик, — резюмировал как будто с гордостью за… меня? — Саби удивила… Это даже странно…
— Что странно? — не поняла я.
— Сабина плохо принимает новых людей, даже детей. У нас много родни, но, — широкие плечи на мгновение поникли, выдавая великую печаль. Он грустил о дочери и, вероятно, очень тосковал по ее матери. Раз он женился, значит, чувства были, — тебя и твоего сына приняла за считанные часы.
Сердце предательски дрогнуло, страшась возможной параллели. Сафаров какой угодно, но не дурак. Единственное, что помогло мне скрыть тайну рождения Тимоши, — орлиная гордость и врожденное эго. С ним бы такого не произошло: его не обманули бы, не посмели бы. Точка.
— Главное, Саша — из глаз ушли все нежность и грусть, осталась одна бескомпромиссность, — Никаких романов, пока ты работаешь на меня.
— С тобой и не собиралась ничего заводить, а на вообще мы не договаривались: ни устно, ни письменно. Я же не в монастыре служу! — вздернула бровь. У меня даже выходной будет, целое воскресенье! Я не то чтобы собиралась в ближайшее время романы крутить: спасибо Олегу, отшептал. Но подобные ультиматумы эгоистичны и крайне неактуальны.
Какие-то замашки самодура!
— Саша, я просто не хочу этого ни видеть, ни слышать. И вообще, не беси меня!
— Почему?
— Почему что? — словно бы начал терять терпение.
— Почему «все»? — вздернула подбородок, отвечая на острый взгляд Сафарова.
— Потому что… — медленно пошел на меня, не лениво, наоборот, напряжение в каждом шаге. — Потому что…
Глава 8
Адам
Почему? ПОЧЕМУ? Это хороший вопрос, и я постоянно его задавал сам себе. С няней для дочери — тут все ясно: в компетенции Саши не было сомнений, а ее отношение к людям, пациентам и детям — это особая тема. Добрая, чуткая, человечная — она каждого воспринимала, как личную ответственность: помочь, улыбнуться, подбодрить, просто сказать, что все будет хорошо. Я критиковал Олененка за это: помогать нужно, это наша работа, но привязываться не стоит — это всегда плохо кончается. Я знал лично. Про собственное маленькое кладбище каждого врача — это не миф, это жесткая реальность и печальная статистика. Саша должна была закалиться, чтобы полностью погрузиться в профессию, она ведь собиралась стать врачом. Ради себя самой. Стала ли? Не уверен. Но именно такой человек, чуткий и добрый, мне нужен был для моей Сабины. Такую няню искал. И нашел. Александра изменилась в отношении меня, это точно, но не к людям. К ним нет.