— Может, и я на что-то сгожусь? Считайте меня его отцом. — сухо ответил, складывая руки на груди и перехватывая инициативу: — В вашем лагере процветает буллинг?
— Нет, что вы! — директор тут же поднялся. — У нас в лагере, как и в детском саду, прекрасная атмосфера.
— Да, мы заметили, — холодно улыбнулся. — Синяк на лице Тимофея отлично это демонстрирует. Кстати, — деланно огляделся, — а где родители зачинщика конфликта? Стас, верно?
Директор смутился: порывисто взмахнул руками, галстук нервно поправил, затем присел и выдавил улыбку. Я тоже устроился в кресле напротив.
— Адам Булатович, буду честен с вами: родители некоторых наших детей полагают, что у них прав больше, а их дети могут нарушать дисциплину. Это неправильно, — решительно сжал губы. — Мы с педагогами посмотрели камеры, расспросили вожатого, подняли характеристики детей. Тимофея начали дразнить, но драку начал он. Вашу девочку толкнули, и он вмешался, но ребята толпой навалились.
— То есть я правильно понял, — едва сдерживался, чтобы не пойти бить жопы ремнем, — шестилетки из якобы, — показал кавычки, — хороших семей дерутся толпой?
— Ну это громко сказано! — закатил глаза. — Куча мала, а ваш мальчик в самом низу. И они семилетки: в этой группе дети от шести до восьми лет.
Они еще и старше нашего Тима! Вот же… Ах, как хочется ругаться матом!
— Знаете, — вроде бы он Максим Сергеевич, — Максим Сергеевич…
— Михаил Андреевич, — поправил меня.
— Прошу прощения. Так вот, Михаил Андреевич, ваш рассказ как-то не способствует улучшению моего настроения.
— Адам Булатович, мы попросили приехать Александру, — посмотрел в компьютер, — Яковлевну, чтобы предложить смену в августе, с другими детьми. Не будем усугублять конфликт. Естественно, смена будет бесплатной для обоих ваших детей.
Хорошо, что я приехал. Саша растерялась бы… Да, но не Александра! Эта женщина дала бы им всем прикурить, но Тима забрала бы. А вот я чувствовал, что этого нельзя делать! Это ударит по самооценке. Он мужик! Если бы хотел уйти, я заметил бы это: у нас состоялся серьезный и откровенный разговор. Тиму нужно доказать в первую очередь себе, что он все может пережить, еще и за Сабину постоять. Я помогу в этом.
— Нет, не пойдет, — покачал головой. — Мы сделаем так: вы вызываете родителей зачинщика Стасика, а я им популярно объясняю, что моих детей трогать не стоит.
— Адам Булатович, это как-то непедагогично…
— А я не педагог, я кардиохирург. Лучший в этом городе: скальпелем могу розочки во всех местах вырезать, — вздернул бровь и улыбнулся. Я никому не угрожал, если что. Просто констатация факта.
— Я вас понял, и у меня идея! — почесал подбородок Михаил Андреевич. — Пусть Тимофей и Стас сделают вместе проект по физике. Как я понял, они оба хороши в предмете, — итак изумленно: — Такие маленькие — и доки в физике! Удивительно одаренные дети!
— Вы думаете, общая задача примирит их? — я был настроен скептически.
— Мы разобьем детей на пары. Если они захотят победить, то будут действовать заодно.
— Хм… Давайте попробуем.
— Я посоветуюсь с вожатой и позвоню вам в течение дня.
— Но! — взглядом показал, что если у моего Тима будет еще один синяк, начну бить и ремнем, и рублем. У меня есть связи и в органах исполнительной власти, и в судебной системе.
— Я вас понял. Будем держать связь.
В машине я набрал Сашу. Она волновалась и писала мне: что? что? что?
— Все хорошо, — произнес тут же. — Вечером расскажу. Не волнуйся.
— Адам Булатович…
— Адам, — мягко поправил. Ее официоз как серпом по одному крайне чувствительному для любого мужчины месту. — Если ты будешь звать меня по имени, я тебя не съем, обещаю.
— Адам, — голос чуть дрогнул, значит, не совсем уж все равно, — почему Тима молчит? Почему со мной не поделился? Ты знаешь? Он рассказал тебе?
Тут уж мне стало не до флирта. Я обещал не сдавать его. Тим берег свою маму. Не хотел переживаний, что не в силах дать ему все исключительно лучшее. Олененок сильная, но все-таки плечи у нее женские, хрупкие, ей помощь нужна — мужчина рядом.
— Рассказал, — кивнул, но она не могла видеть, — но это между нами, мужиками.
— Сафаров! — воскликнула возмущенно.
— До вечера, Олененок, что-то со связью.
— Не смей отключаться!
— Пока-пока! Не слышу! Связь обрывается…
— Адам!
— Говорю, связь обрывается! — и зашипел в телефон.
Сегодня на работе не было запары: Семенову выписали из отделения и передали на руки родным: восстановление и реабилитация по плану. Мы сделали, что могли, дальше все от воли к жизни зависело.