— Нет, — Сафаров так и стоял спиной ко мне, напряженный и возбужденный, — просто хотел, чтобы ты знала.
— Адам… — не знаю, что хотела сказать, но губы сами произнесли его имя.
— Не надо, — оборвал хрипло. — Я в руках себя еле держу.
— Почему? — сложно не тягать тигра за усы. Я, наверное, очень глупая, но меня тянуло к нему: губы горят, руки трясутся, тело вибрирует в ритме его энергии. Он мне так нужен. С первого взгляда нужен. Но между нами слишком много лжи и слишком мало доверия. Сафаров мужчина, и ему хочется женщину. Я женщина, и мне хочется мужчину. Мне его хочется! Но я дала себе слово. Тогда, когда Тимошу, крохотного, красного, кричащего во все легкие, на грудь положили: я не буду больше ничьей игрушкой! Цена этой игры слишком высока — разбитое сердце и жизнь маленького человека. А Адам никогда не предлагал мне больше, чем было у нас. Я любила и придумала его любовь.
— Если не хочешь, чтобы перекинул через колено и отшлепал, беги, — повернулся и позволил увидеть бурю в его глазах. Еще шаг, и все случится…
— Спокойной ночи, — пискнула, теряясь в темном коридоре.
Утро началось бурно: Роза Эммануиловна занималась заготовками к обеду — родители хозяина дома прибудут! Отца Адама я знала и примерно представляла, что за человек, а вот его мама была загадкой. Мне хотелось посмотреть на женщину, которая приручила достаточно властного Булата Зелимхановича. Или это он ее? Как они живут? На равных, или ей, русской, пришлось подчиняться и надеть условный платок?
— Тима, почему ты в обуви? — сделала замечание, когда с Сабиной спустились на кухню. Я помогала Розе Эммануиловне — нарезала вареную баранину для хинкала. Меня не заставляли, просто хотела занять руки и быть полезной. Мне нравилась эта женщина: заботливая, хозяйственная, добрая. Она не только Сабину, но и моего Тимофея приняла, как родного: накормить, приголубить, слово доброе сказать. Все же у людей с Кавказа к детям особое отношение. Вспомнился отец, дедушка моего Тима, он и внука видел за шесть лет раз шесть. Даже Сафаров для моего сына (нашим даже мысленно не называла, боялась, что это сразу отпечатается на моем лице. Иногда жалела, что солгала Адаму относительно его отцовства, но теперь страшно было признаться и сыну тоже. Как он отреагирует…) сделал больше за месяц с небольшим, чем родной дед. Скоро, кстати, седьмой раз увидятся: отец с Викой в Москву собрались, хотели у меня остановиться. Ладно уж, отдам им ключи от квартиры в Подольске: пусть неделю живут. Представила лицо мачехи… Ей центр Москвы подавай, только на пятизвездочный отель денег жалко. У них обычная семья рабочих на оборонном предприятии, а запросы как у олигархов. Красиво мечтать не запретишь…
— Они чистые, мам, — ответил Тима.
— И что? Ты же в доме.
Адам очень много подарков сделал Тимоше, но тот все равно надел свою одежду, а кроссовки да, очень понравились. И телефон, естественно. Теперь они у них с Сабиной одинаковые: все утро ходят вместе, переписываются, секретничают. Очень сдружились наши с Адамом дети.
— Папа ходит, — прочитала в телефоне Саби. — Это дом твоего папы, ему можно.
— Дядя Адам мне разрешил, — веско заметил Тима. Да, здесь мне нечем крыть.
Я только вздохнула и протянула руку своей маленькой воспитаннице:
— Пойдем переодеваться. Скоро бабушка с дедушкой приедут.
У Сабины обширный гардероб, но половина одежды, в основном, красивых платьев, висели с бирками, ни разу не надевали их. Я предложила выбрать самой.
— Мой? — удивилась, когда погладила подол моего лимонного сарафана с открытыми плечами, юбкой по щиколотку, из струящейся ткани. Мне шли такие вещи: высокая и стройная фигура позволяла носить летящие платья длины макси. Летом я выбирала женственность, в джинсах и брюках зимой нахожусь. — Он слишком простой для тебя, — перебирала густые темные кудри. У нас появились успехи — хромать Саби стала меньше, и у меня появилось подозрение, что дело не столько в физиотерапии, сколько в физической активности: они столько носились с Тимошей, что ножка разработалась и эффект массажа стал заметнее.
— Это? — Сабина достала платье, похожее с моим по цвету. — Хочешь как я? — прочитала запись. Даже не знаю… Мне совсем не нужно, чтобы подумали, будто специально создала девочке образ под себя, с намеком, так сказать. Но и запрещать, расстраивать малышку из-за такой мелочи бессмысленно.
Я помогла Сабине завязать бант на платье сзади и взялась заплетать густые волосы в толстую косу. Неспешно перебирала их пальцами, мягко переплетала пряди, массировала голову — Тима обожал такой массажик. Сабине приходилось больше терпеть: физио-массаж — это больно. Она умничка, очень стойкая девочка.