— Роза Эммануиловна, — мы уже заканчивали накрывать на стол.
— Тетя Роза! Свои люди, Сашечка! — поправила меня.
— Тетя Роза, а мама Адама Булатовича — она какая? — мне было любопьтно, но и хотелось знать, к чему готовиться. Его теща задала нам всем жару.
— Юля? — даже не смотрела, продолжая заниматься тестом. — Хорошая женщина, приятная. С характером, конечно, — рассуждала. — Ох, в молодости и побегал за ней Булат! — фыркнула, кряхтя. — О, — тетя Роза бросила взгляд в окно, — а вот и они!
Я вся подобралась. От отца Адама у меня остались неприятные воспоминания.
— Привет, моя золотая. Привет, моя хорошая! — услышала на заднем дворе, выходя на летнее солнце. Сафаров жарил шашлык, стол в беседке накрыт, шезлонги стояли так, чтобы можно было загорать, только бассейн спрятан и огорожен: он выбивался из общей картины умиротворения и семейной идиллии.
— Отец где? — спросил Адам, целуя мать в щеку. Я разглядывала ее во все глаза.
— Здравствуй, сынок, — она крепко обняла его. Блондинка, моложавая, красивая, стройная и невысокая. Та самая маленькая собачка, которая всегда будет щенком. На ней стильно смотрелся летний светлый костюм, волосы блестели на солнце, а брендовая сумочка кокетливо висела на руке. Ей около шестидесяти, судя по взрослому сыну, но с таким же успехом можно дать и сорок пять. Умеют же некоторые стареть красиво, не зря владела салонами красоты. — Папа будет чуть позже, по работе задержали.
Сабина обнимала бабушку за талию — я улыбнулась: хорошо, что хотя бы с ней доверительные ласковые отношения. Мой Тима стоял чуть в стороне, стеснялся. Я вышла из-за раскидистой ивы и направилась к ним, сына выручать.
— А это кто у нас? — женщина обратила внимание на моего сына. — Ты Тимофей, дружок моей внучки?
— Да, — скромно ответил, — здравствуйте, тетя.
Мать Адама звонко рассмеялась.
— Я уже бабушка! Но мы об этом никому не скажем, — заговорщически подмигнула и палец к губам приложила.
— Это наш Тим, — Сафаров приобнял его, без слов высказывая расположение, но, кажется, Юлия Сафарова уже о нем слышала. Стало приятно, что Адам относился к Тиму тепло — зов крови? Или… Или потому что Тимофей — мой сын?
— Здравствуйте, — я подошла и поздоровалась, привлекая внимание. Дети, оба, бросились ко мне. Адам был нейтрален, только в глубине темных глаз что-то тлело, черное и жаркое. Его мать смотрела с интересом и очень внимательно.
— Мама, познакомься, это Александра, мама Тима и няня Сабины.
— Здравствуйте, Александра, — она улыбнулась. — Юлия Германовна, — представилась.
— Я о вас слышала много хорошего.
— Спасибо, — даже смутилась.
— Мы с Сабиной часто переписываемся, и я хочу сказать вам спасибо: она намного лучше стала писать, ошибок все меньше и меньше.
— Мы немного занимаемся… — не ожидала такого радушного приема.
— Адам тоже вас хвалил: вас и Тимофея, — неожиданно шагнула ко мне, сжала руку и тихо прошептала: — Спасибо вам.
Признаться, я боялась этой встречи, но Юлия Германовна была веселой и доброй женщиной: скинув туфли, она носилась по газону с детьми, а я лежала в шезлонге и пила безалкогольные коктейли. Даже стыдно как-то, я ведь на работе.
— Может, помочь? — спросила Сафарова, когда принес мне на пробу кусочек мяса с мангала. Я старалась делать вид, что не было вчерашнего поцелуя. И красивого кулона, выброшенного в ночь, тоже не было.
— Нет, — и протянул мне вилку с наколотой ягнятиной. — Вкусно?
— Вполне, — реально лучше, чем баран.
— Сделать еще коктейль?
— А с чего вы такой добрый, Адам Булатович? — правда подозрительно.
— Если я буду котиком, ты в воскресенье вместо майора пойдешь на свидание со мной, — озвучил свои наполеоновские планы.
— Неа, — пыталась сдержать улыбку. Не нужно, чтобы его мать заподозрила между нами отношения. Это не этично и сразу наводит на подозрение, что Сабина — всего лишь средство.
— Коза ты, Александра Яковлевна, — поднялся недовольный.
— А вы ко…
— Смотрите, что я нашла, — к нам подошла запыхавшаяся Юлия Германовна, а в руке — подвеска в виде буквы «А», обсыпанной чистыми камнями — бриллианты, хоть я и не особо разбиралась. — Кто-то потерял?
— Это наша Александра потеряла, — Адам играл просто в душку работодателя.
— Я не… — попыталась возразить.
— Ваше-ваше, — забрал подвеску и невозможно собственническим жестом застегнул ее у меня на груди.
— Интриган, — прошипела, чуть обернувшись.