— Наконец-то! Думал, не успеете!
— Самолет задержали, но мы сделали это!
— Саша, — они повернулись ко мне: девушка смотрела с любопытством, Адам светился, как начищенный рубль, — познакомься с моей младшей сестрой Шейлой.
— Очень приятно, — я улыбнулась. Сестра!
— Шейла, это Александра, моя…
— Я няня Сабины, — опередила его. На всякий случай. Адам вздернул черную бровь, мол, что ты несешь, Саша?!
— Няня?! — она рассмеялась, заливисто и весело. — Шутники! Очень приятно, Саша, — и чмокнула меня в щеку. А что происходит вообще?!
— Где Эмин и мои племянники?
— Мальчишки играть отправились. Муж голодный! — и снова рассмеялась. Такая яркая, такая хохотушка. Совсем не похожа на сдержанного и строгого брата.
— Адам Булатович, — к нам подошла какая-то женщина в платке. Видимо, хозяйством у Сафаровых заведовала. Именно она звала на помощь Юлию Германовну, когда их атаковала вяленая свинина, — помощь ваша с барашком нужна. Хозяйка, мама ваша, просит вас.
— Сейчас женщин провожу за стол…
— Да иди уже! Мама зовет! Я сама Сашу провожу, — и Шейла взяла меня под руку. — А вон и Эмин! — мы пошли в сторону высокого крепкого мужчины.
— Звезда моя, — взял поданную тонкую ладонь, — ты куда убежала?
— С невестой брата знакомилась. Саша, это мой муж, Эмин Арджанов, — и ему подмигнула: — Красивая, правда?
Невеста?! В смысле?!
— Правда, — но поцеловал ее руку.
Я была настолько шокирована, что молча опустилась на стул совсем недалеко от юбиляра. На мгновение наши взгляды встретились: Булат Зелимханович прошелся по мне удивленным взглядом, затем в нем появилось какое-то обреченное понимание, и в восторге от этого он не был.
— Шейла, — шепнула ей, — почему ты назвала меня невестой? Почему на меня все смотрят?
— Саша, на тебе помолвочные украшения. Все же видят, что жених — наш Адам! Он же от тебя не отходит!
— О… — только и выдала.
Надень их, если захочешь быть со мной…
Это что, такое своеобразное предложение руки и сердца?! О-о-о… Слов у меня не было!
Вроде Адам как бы и предупредил, но я и не подозревала, что это практически помолвка. Кольца же нет…
Нос пощекотал дымный и пряный аромат, отвлекая от раздумий. Его нельзя ни с чем спутать: горячий запах баранины на углях, душистый дымок от шашлыка, пряность аджики. Это пахнет так сытно и радушно, что слюнки потекли рекой.
— Все хорошо? — Адам неожиданно появился рядом, устраиваясь в кресле, и сжал мою руку под столом. Я только кивнула — началось застолье, которое меня ошеломило.
Стол буквально ломился от угощений и разнообразия. Мою тарелку наполняли снова и снова. Главное преступление здесь, очевидно, быть голодным или скромничать.
— Ты что, не любишь нашу еду? — пошутила Юлия Германовна, и на мою тарелку опустился очередной обильно приправленный кусок сочного шашлыка. Обжигающий мясной сок и острота соуса — очень вкусно! К утру точно прирасту на пару килограмм!
Я ненавязчиво рассматривала людей и поражалась обилию красок: девушки в платьях цвета спелого граната, небесной лазури (я!) и золота, что звенело при каждом движении. Седые старцы в строгих черных одеждах, но с живыми и мудрыми глазами. Изумрудный газон, мерцающий в свете зарождающихся звезд. Но главный цвет — красный: на шашлыках, румянец на щеках, алые языки пламени в костре, который зажгли в каком-то интересном очаге, и на гигантском шампуре запекался целый барашек: его медленно крутил мужчина, одновременно поливая соком, стекавшим в специальный поддон. Удивительно! В первый раз такое вижу!
— Я хочу поднять тост, — Адам встал и повернулся к Булату Зелимхановичу, — дорогой отец, как горный орел, ты всегда был для меня примером силы и мудрости. Желаю тебе крепкого здоровья, такого же долгого и счастливого жизненного пути, как горы Кавказа, пусть твои мечты всегда сбываются, а сердце наполняется радостью. Пусть твои корни — семья и друзья — дают тебе силу. За здоровье, за семью, за друзей, что рядом сегодня. За тебя, папа!
Я заслушалась! Тосты цепочкой пошли один за одним, и это не наши «ну, за любовь». Целые поэмы: о предках, о чести, о гостеприимстве, о любви. Образно, страстно, с душой. Каждый тост как спектакль: я ловила каждое слово, даже когда не все понимала, но дагестанский язык получалось прочувствовать душой.
Сегодня не просто застолье. Это какой-то удивительный гимн жизни, гордости, предкам и простому человеческому счастью быть вместе.
— Пойдем танцевать! — меня увлекла за собой Шейла. Она сама как вихрь, жизнь, музыка!