– Не надо записывать, у меня визитки есть.
Ольга невольно вздрогнула и оглянулась. Шурка, наверное, ее просто оглушила, если она не заметила, как подошел Игорь Дмитриевич… Сейчас начнется выяснение, кто есть кто, и все еще больше запутается.
– Вы Ольгина подруга, да? – улыбаясь, говорил Игорь Дмитриевич. – Давно не виделись, я правильно понял? Если хотите, поехали с нами. Мы у друзей остановились, здесь недалеко…
– Это Александра, – с нескрываемым неодобрением перебила его Анна. – Она все время ревет. Или буквально смеется.
– Шурка. – Шурка засмеялась и опять вытерла лицо ладонями. – Меня все Шуркой зовут. И совсем даже я не реву все время. Я просто Олю давно не видела.
– Так это и есть та самая Ольга? Все замолчали и оглянулись на холодный голос.
Все-таки они чем-то ужасно похожи – Григорий и его бывшая жена. Или теперь уже не бывшая? Ольга с раздражением почувствовала, что опять готова запаниковать. С какой стати? Ведь она только что, буквально несколько минут назад, решила – и даже не решила, а просто поняла, – что уже ничего не боится.
– В каком смысле – та самая Ольга? – сдержанно поинтересовался Игорь Дмитриевич, тут же перестав улыбаться и разглядывая мать Шурки не очень приветливым взором.
– Александра, мы тебя ждем, – сухо обратилась та к дочери, не отвечая на вопрос Игоря Дмитриевича и не сводя глаз с Ольги. – Надо же, как люди устраиваются. Ну, свято место пусто не бывает.
– Мать, ты бы пошла покараулила… этого! – с откровенной злобой рявкнула Шурка. – А то он еще что-нибудь выкинет, разбирайся потом…
– Шурка, ты что! – ахнула Ольга. – Как ты можешь! Зачем ты так?…
Шурка смотрела на мать непримиримым и загнанным взглядом, и сейчас было очень заметно, что это никакая не взрослая женщина, а просто не
очень счастливый и не очень уверенный в себе подросток, который очень хочет быть взрослым и сильным, но еще больше хочет заплакать…
– Мама, – громко сказала Анна, крепче прижимаясь к Ольге. – Мама, ты на тетю не сердись. Она не плохая. Она просто боится.
– Ох, защитница нашлась… – Мать Шурки, кажется, растерялась и смутилась. Теперь она смотрела на Анну со странной полуулыбкой и изо всех сил старалась выглядеть снисходительной. – И чего же это я боюсь?
– Не знаю. – Анна сочувственно вздохнула. – Но это ничего. Все когда-нибудь боятся хоть даже буквально один раз. Мама говорит, что это не стыдно. Да, мама?
– Чижик, – тревожно начала Ольга и быстро глянула на Игоря Дмитриевича. – Чижик, мы же договорились!
– Хм, мама… Вот как. – Мать Шурки поджала губы. – Чего только на свете не бывает…
Вообще-то она говорила не для того, чтобы ее услышали, – просто буркнула себе под нос по инерции раздражения. Кто-нибудь другой и не услышал бы. Но Анна решила, что сердитая тетя отвечает ей, и отвечает что-то совершенно не то…
– Моя мама! – свирепо крикнула Анна и полезла со скамейки с самым воинственным видом. – Такой мамы больше ни у кого на свете не бывает!
Ольга ахнула, вскочила, пытаясь остановить Чижика, но Игорь Дмитриевич опередил ее, перехватил дочь на полпути, поднял на руки, посадил на сгиб локтя, а потом другой рукой вдруг притянул Ольгу к себе, обхватил за плечи и настойчиво придержал, почувствовав, как она пытается отстраниться.
– Правда, – сказал он, улыбаясь и глядя на Шуркину мать. – Такой мамы больше ни у кого на свете нет.- Точно, – неожиданно поддакнула Шурка и шмыгнула носом. – Такой – ни у кого… Я даже раньше и не знала, что такие мамы бывают.
Ее мать помедлила, пожала плечами, отвернулась и пошла, бросив через плечо:
– Александра, мы тебя ждем.
Шурка стояла, вытянувшись как струна, сжав кулаки и сверкая глазами, и из глаз этих выползали крупные медленные слезы.
– Шурка, не надо так, – тихо сказала Ольга, осторожно выскальзывая из-под руки Игоря Дмитриевича. – Ты же умница, Шурка… Зачем ты с матерью так? Мы же столько об этом говорили… Ой, не реви ты! Прости меня, напрасно я тебе сказала! Ты девочка уже большая, сама во всем разберешься.
– Во, па, видишь? – Анна хмыкнула и подчеркнуто удивленно повертела головой. – Все время буквально ревет и ревет. Сейчас смеяться будет.
И Шурка тут же засмеялась сквозь слезы, опять вытирая ладонями глаза, быстро заговорила, откровенно разглядывая Игоря Дмитриевича:
– Вы – отец Чижика, правильно? Очень похожи, прям как две капли воды. Это очень хорошо, такая примета есть: если дочка на отца похожа – счастливой будет. Чижик обязательно счастливой будет! Чижик, ты будешь счастливой, вот увидишь! Ты уже счастливая, может, ты этого еще не знаешь, но потом…
– Я знаю, – важно встряла Анна в поток Шуркиных слов.
– Конечно, знаешь, – горячо согласилась Шурка и опять обхватила Ольгу за шею длинными тонкими руками. – С такой мамой кто хочешь счастливым будет. Оль, дай же ты мне адрес, наконец, а то опять потеряешься, где я тебя искать буду? Игорь Дмитриевич – вы ведь Игорь Дмитриевич, я правильно запомнила? Давайте визитку, я вам надоедать не буду, клянусь! Я просто вашей жене писать буду… И звонить… Не очень часто, вы не беспокойтесь!
– Шурка! – Ольга беспомощно трепыхнулась в ее руках, пытаясь остановить лавину слов. – Постой, замолчи на секунду, ты что-то совсем не то говоришь… Ты не поняла, все совсем не так…
Шурка выпустила ее из рук, отстранилась и испуганно вытаращила глаза:
– Да? А как? Чижик говорит: мама… Я думала…
– Оленька – моя мама, – гнула свое Анна. – Просто она не хочет с папой жениться. Но это ничего. Может, она потом передумает. Я подожду. И папа подождет. Да, па?
– Да. – Игорь Дмитриевич опять уставился на Ольгу этим своим ожидающим взглядом. – Я тоже подожду, раз так надо.
Ольга отступила к скамейке и села – ноги не держали. И так все невозможно запуталось, не хватало только публичного выяснения отношений. Сейчас еще и Шурка вцепится в нее мертвой хваткой – вынь да положь ей все подробности… Она Шуркину мертвую хватку знает, с Шуркиной мертвой хваткой даже Галкина ни в какое сравнение не идет… Инквизиторша.
– Ну и ничего, – сказала инквизиторша, тихо садясь рядом с ней. – Может, даже и правильно. Я тебя могу понять… после всего этого. – Она быстро глянула вслед родителям, и на ее полудетской мордашке на миг проступило какое-то не то брезгливое, не то циничное выражение. – Ты, Оль, главное, делай все так, чтобы тебе лучше было… Во, карандаш нашла. Где тебе мой адрес записать? Мы тут еще неделю будем, может, встретиться, а? Игорь Дмитриевич, вы не против?
– Мы тут у друзей. – Игорь Дмитриевич не отрывал взгляда от Ольги. – Может, мы у них и соберемся все? Как, Оленька, ты не против? Они очень хорошие люди, вам, Шура, они понравятся. Вот визитка, дайте-ка свой карандаш, я номер мобильника припишу.
Они говорили еще о чем-то, обменивались адресами, уточняли, когда и где можно встретиться прямо завтра и как дозвониться до Калмахелидзе, и Анна что-то чирикала про дельфинов, а Ольга сидела, молчала, держала Шурку за руку и смотрела на Чижика. Анна напялила свои стопудовые очки и придирчиво рассматривала Шурку. Шурка наконец заметила очки Чижика и замолчала, открыв рот и забыв дышать. Потом заглянула Ольге в лицо и шепнула испуганно:
– Твои, да?
Ольга молча кивнула, и они обе еще немного помолчали, а потом Шурка сказала, что ей пора, быстро клюнула Ольгу в щеку мокрыми детскими губами, неохотно поднялась и быстро пошла прочь. Через несколько шагов остановилась, оглянулась и громко сказала:
– Оль, я тебя ни на минуту не забывала, честное слово. Анька, тебе повезло. У тебя все будет хорошо. Игорь Дмитриевич, вы хороший. Пока!
Несколько человек в толпе оглянулись на нее с недоумением и интересом. А она отвернулась и пошла очень гордой и независимой походкой, развернув узкие прямые плечи и высоко подняв голову. Совсем ребенок…
– Красавец какой. – Голос Игоря Дмитриевича вывел Ольгу из ступора. – Я таких красивых мужиков не видал никогда… Теперь понятно, почему ты за него пошла…