— У нас все места заняты! — Встаёт рядом ещё один.
— Подвинетесь! — парирую я.
— Уверен? — Выходит третий.
Переглядываемся с Гориным.
— Жаждешь раскрасить наши фейсы? — с улыбкой осведомляется друг, даже бровью не ведя.
Их четверо.
Они в отличной физической форме. Но и мы, после того, как бросили самбо, постоянно зависаем в тренажерке. Так что ничуть не уступаем им по силе. А вот по комплекции у нас явное преимущество. Потому что мы старше.
— А почему бы и нет?... — Спрашиваю у всех, в том числе и у друга, сжимая руки в кулаки и похрустывая шейными позвонками. Сейчас я, как никогда, хочу этого столкновения. — Ну?! — Раззадориваю их.
Но они не решаются.
А потому что тренер их за это на кол посадит! Нам тоже с первой тренировки вдалбливали главное правило: выяснять отношения можно только на татами! Никаких махычей вне спаррингов. И это въедается под корку, становясь твоим кредо. Потом тяжело перестроиться на новый лад.
— Что здесь происходит?! — Гремит в проеме двери грозный голос.
Тренер.
К гадалке не ходи.
Потому что все выпрямляются незаметно поправляя на себе одежду.
Сейчас кого-то будут дрючить...
— У нас новенькие. — Подаёт голос первый.
— И как мы должны принимать "своих", Родионов? — спрашивает их тренер.
— Герман Аристархович, у нас и так места нет! — начинает возмущаться четвертый.
— Для товарища у нас всегда должно найтись место! Даже если для этого ты отдашь свою кровать, Сычев! — басит он.
Ухмыляюсь, глядя на кислую мину "своего товарища". Слыхал, что старшие говорят? Подвинься!
— Фамилии! — требует от нас их тренер.
— Беркутов... Горин... — Отвечаем мы.
— Так вот, Беркутов и Горин: сейчас идете в главный корпус и просите для себя кровати. Тащите их сюда. Устраивайтесь. Через час у нас тренировка. Ваши товарищи Сычев и Родионов вам с удовольствием помогут. — Сразу переходит на раздачу наказаний за "ласковый" прием Герман Аристархович.
— Мы больше не занимаемся самбо. Бросили год назад, — осведомляю его. Зачем напрягаться? Смысл?
Прищуривается. Серьезный мужик.
— Вы всегда остаётесь самбистами! Вне зависимости от того, тренируйтесь или нет! Это закладывается вот здесь! — Бьет себя пальцем по виску. — Саркис попросил с вами позаниматься. И вы будете это делать! Вместе со всеми! Всем ясно?
Обводит взглядом собравшихся.
Пи*дец!
Попали, бл*ть, в тюрьму строго режима!
Все недовольно кивают, принимая приказ как неоспоримый факт.
Потому что спорить с их тренером не решаюсь даже я.
Есть такая категория людей, с которыми ты не можешь вступать в спор, потому что заведомо слабее их. И инстинкт подсказывает промолчать. Их тренер такой же. Подавляющий одним взглядом сопротивление.
— Вот и отлично. И если я, не дай Бог, увижу драку, то вы у меня все на татами жить будете, отползая оттуда только для еды и сна!
Разворачивается, уходит.
Лютая жесть...
Не дожидаясь помощников, выходим с Жекой на улицу. Оба загруженные. Недовольные.
Даже обсуждать все это не хочется. Зависнув, слушаем, как поют птички, переливаясь соловьём.
Смотрю на друга. Ему-то вообще не резон было сюда ехать, нарушив свои планы. А сейчас выясняется, что батя собрался меня перевоспитывать. И Жека так или иначе попадает под замес.
— Ну, давай! Выговаривай! — не удержавшись, требую от него. Пусть лучше все выскажет и расслабится. Моя вина. Признаю.
Неожиданно закидывает руку мне на плечо и говорит спокойно:
— Слыхал, как птички поют? А какой здесь воздух? Ка-а-айф!
Удивленно смотрю на его умиротворённое лицо.
Его успели треснуть по голове, пока я не видел?
Поворачивается всем корпусом ко мне. Смотрит с лукавым блеском в глазах.
— Как это говорится... — Щелкает пальцами, требуя ответа от меня. — Если жизнь повернулась к тебе задом...
Поджимаю губы, пряча улыбку.