«— Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, уйди», — заклинанием проговаривала она про себя.
Кровать прогнулась под его весом, когда он присел на краешек. Оля сжала в руках край простыни, которой укрывалась. Тонкая ткань вряд ли могла стать серьезной преградой перед мужчиной, но все же хотя бы прикрывала ее хлопчатобумажную пижаму. Сжав губы, она едва сдержала порыв отодвинуться ближе к стене, когда рукой мужчина аккуратно отодвинул ее волосы. Олю аж затрясло от этого невесомого прикосновения.
— Девочка-Оля, немного боли…
— Что? — обескураженно переспросила она, но так и не повернулась.
Не такого начала разговора ожидала девушка. Андрэ сумел застать ее врасплох.
— Песня из моей молодости, — пояснил мужчина.
— Не знаю такой, — буркнула Оля.
— Я бы тоже хотел не знать, но запомнилась зараза! В то время я трахал малышку, которой нравилась эта попса. Она постоянно ее включала.
Грубое слово резало слух и вызывало смущение. Оно напомнило ей, что рядом взрослый мужчина, старше ее на целых семь лет. И что творилось в его голове она понятия не имела.
— Катерина сказала, что ты не ела, — строго проговорил Андрэ.
— Екатерина Семеновна, — инстинктивно поправила Оля.
— Раз дерзишь, то можешь и к ужину спуститься! — Сталь в голосе заставила ее впиться ногтями в ладонь.
— Я не голодна.
— Ты не обедала.
— Откуда ты знаешь? — Она не понимала, почему шептала.
Казалось просто не могла говорить в полный голос. Возможно она охрипла. Оля даже вспомнить не могла, говорила ли она вообще что-то в эти дни.
— Я прилетел утром. Видел, что ты не завтракала и не обедала.
— Я съела запеканку на полдник.
— Не на самой воде живешь? Удивительно!
Его сарказм лишь добавил девушке злости.
— Тебе какое дело?
Она дернулась, чуть повернула голову, но затем быстро снова приняла то же положение.
— Мне? — Он опять саркастически фыркнул.
Это его манера, полная высокомерия, выводила из себя. Как будто она дурочка несмышлёная, которой скоро постучат по носу. И ее предположение подтвердилось, когда он вдруг произнес:
— Мне есть дело, потому что отныне ты – моя!
— Что? — пораженно выдохнула Оля. — Что это значит?
— То, что ты подчиняешься мне во всем. И когда я говорю есть – ты открываешь рот и засовывать туда пищу, — грубо добавил Андрэ.
Девушка даже не успела возмутиться на подобное заявление, как неожиданно он просунул одну руку под ее бок, вторую – под колени и с легкостью поднял на руки.
— Ой! Что ты делаешь? Ты что больной?
Она замахала руками в воздухе, но мужчине на это было наплевать. Он целенаправленно двинулся в сторону ванной.
— В этом доме, моем доме, — поправил себя Андрэ, — появятся новые правила. И ты будешь им следовать.
— А иначе что? — возмутилась в край разозленная девушка.
— А иначе ты окажешься на улице среди бомжей.
— Ты чокнутый! — визгнула она.
— Ругательства на мой счет запрещены. Отказ от еды запрещен. Отныне ты спускаешься в условленное время и садишься со мной за стол.
— Пошел ты! — Закричала она. — Отпусти меня! Отпусти!
Она попыталась взбрыкнуть ногами, извивалась всем телом, но его захват был достаточно крепким. Во всей этой кутерьме, девушка и не заметила, как они оказались в ванной комнате прямо перед душевой кабинкой. Когда Андрэ наконец поставил на ноги проснувшуюся бунтарку, то одной рукой ему пришлось удерживать ее на месте и не дать расцарапать ему лицо, а другой он потянулся к крану, чтобы включить воду.
Напор холодных струй хлынул на Олю. Шокированная, она застыла. Зубы моментально застучали, а хлопчатобумажная пижама облепила тело.