– У себя, в приставку играет. Ты же знаешь, как сложно оторвать его, - выдыхает мама. – У тебя как учеба?
– Учеба у меня нормально, мам. Год только начался, - отодвигаю пустую тарелку и поднимаюсь. Подхожу к ней, в глаза заглядываю, и обеспокоенно произношу: - Спасибо, мам. Ты как?
Она улыбается. Тянет к моему лицу ладонь, поглаживает щеку подушечками пальцев.
– Все хорошо, сынок. Я прекрасно себя чувствую… Не переживай. Может все же останешься, отца поведаешь?
– Я его почти каждый день вижу на тренировках.
– У тебя скоро бой, - как бы между прочим мягко произносит.
Но скрыть беспокойство в голосе у нее не получается. Переживает. Любой бы на ее месте волновался, знай, что ее сына калечат.
Это она еще не знает о моих подпольных боях, один из которых намечен на сегодня. Не хочу волновать ее больше, чем уже есть. Отец мне за это задницу на голову натянет. И похер, что уже не маленький, а здоровый детина.
– Все будет хорошо, мам. Ты береги себя… - наклоняюсь и целую ее в щеку. – Все, я погнал!
По пути, покидая столовую, напоследок треплю мелкую по голове. Она возмущенно пыхтит, включает свою звуковую сирену. Я ржу.
Бой намечен на вечер. Время еще есть, чтобы заехать в тренажерку. Оттуда сразу же еду в клуб.
Ставлю машину на парковку, выхожу и направляюсь к зданию. По пути просматриваю телефон на наличие непринятых вызовов. Пару раз звонил Миха и один Дым. Решаю не перезванивать, скоро все равно увидимся. У них, как и у меня, стоит на сегодня бой. Убираю телефон в карман джинс.
В этот момент что-то маленькое налетает на меня.
Инстинктивно ловлю, спасаю от падения. На каких-то долбанных инстинктах обхватываю машинально руками и прижимаю к себе. Сталкиваюсь с загнанным дикими взглядом девчонки.
Мой взгляд скользит по ней. Подмечаю каждую ее черту. Пшеничные волосы, лицо сердечком, губки бантиком, аккуратный вздернутый носик. В придачу к этому, блядь, россыпь веснушек и небесно-голубые глаза. Словно ангел с небес спустился.
В ее глазах плещется наивность и чистота. Мои транслируют жестокость и порочность.
– С-спасибо, - шепчет, загнанным зверьком на меня смотрит.
Мои руки на ее хрупких плечах. Сквозь тонкую материю ее кофты, чувствую, как девчонка дрожит. А меня разрядами тока бьет. Все тело адово воспламеняется. На нее мой радар отзывается.
Это что, блядь, такое?
От куда ты, мать вашу, такая взялась?
Зачем я вообще ее обнял? Какого черта мои руки оказались на ее плечах?
Я всей этой херней не страдаю. Все эти ласки, нежности, объятия… Они, блядь, не для меня.
Я по жизни хладнокровен, циничен, жесток. Я не умею любить. У Богов нет сердец. Все эти чувства не для меня.
Тогда откуда эта дрожь во всем теле? Сухость во рту и дышать тяжело. Сердца бахает. Так не должно быть.
Дабы обрубить в себе всю эту ненужную туфту в виде эмоций, резко отстраняюсь. Отшагиваю как можно дальше, на безопасное расстояние. Перевожу дыхание.
Она смотрит на меня своим чистым взглядом.
Я подвисаю.
Какого, мать вашу, меня так штырит от нее? Во мне пробуждается какой-то неадекватный интерес.
Она абсолютно не мой типаж. Наверняка чересчур хорошая, правильная. Слишком мелкая. По сравнению со мной. Меня не привлекают такие. Я трахаться хочу животно, дико, ненасытно. Она же… Да ее, блядь, тронуть побоишься, вдруг сломается. Нет, блядство – это не с ней.
Но против воли распаленная кровь в пах устремляется. У меня натуральным образом, мать вашу, встает. На нее.
Кидаю взгляд ей за спину. Что она здесь делает?
Такие места, как подпольный бойцовский клуб, не для нее.
Не боится свои ангельские крылышки запачкать кровью и жестокостью…
– Спасибо, - смущенно повторяет. – Прости… я не заметила тебя. Прости.
И снова этот ее загнанный дикий взгляд… Не просто смотрит, всю душу мне разъебывает.
Как она, мать вашу, это делает?