За спиной, очень-очень близко, слышу топот ног, мат-перемат то с угрозами, то с псевдоласковыми уговорами.
Внезапно путь преграждает здоровенный детина. Легко перехватывает меня, взваливает на плечо и со словами: «Набегались… Хватит… Теперь потанцуем!», приложив пятерней по моей попе, тащит меня неизвестно куда, под улюлюканье моих преследователей.
– Помогите! Помогите! – истошно ору, пинаясь, брыкаясь, молотя со всей силы по этому парню. Но все бесполезно.
– Какая горячая штучка! – ржёт надо мной.
Отчаяние, безнадежность и панический ужас накрывают меня с головой.
«Мамочка! Папочка! Помогите мне!» – молю про себя.
И с новыми силами воплю, что есть мочи:
– Помогите! Помогите!
– Заткнись! Быстро! – встряхивает меня на своём плече.
«Всё, это конец!» – проносится в моей голове. Потому что я прекрасно понимаю, что они меня так просто не отпустят. И никто мне не поможет. Никто.
И когда чувство обречённости полностью овладевает мной, неожиданно слышу:
– Девушку отпусти!
Не верю своим ушам. Быть такого не может. Или…
– Сами разберёмся! Иди, куда шёл!
– Я сказал, девушку отпустил! – знакомый приказной тон.
– Тебе чего надо?
– Я уже два раза сказал! Плохо понимаешь? – явно с вызовом.
– Сейчас ты хорошо поймёшь! Понятливый будешь, п_здец!
Что происходит дальше – я не вижу. Могу только догадываться по доносящимся звукам ударов и какой-то возне. Верзила, который держит меня на своем плече, развернулся таким образом, что я созерцаю бескрайнее море и землю.
Но я не сдаюсь. Теперь я не одна. С новыми силами луплю эту здоровенную тушу и руками, и ногами, продолжая при этом звать на помощь. Изловчившись, кусаю его. Наверное, весьма ощутимо и болезненно, потому что он резко скидывает меня на землю. Взвыв от резкой боли при соприкосновении с асфальтом, пытаюсь подняться на ноги. В то время как этот парень, с перекошенным злобой лицом, матерно ругаясь, направляется в мою сторону и заносит ногу, вероятно, для удара. Сжимаюсь, скукоживаюсь и закрываю лицо в преддверии неизбежного. Но… удара не происходит. А происходит падение этой громадины.
– Оля, уходи! Немедленно! – поднимает меня на ноги Саша.
Я в ступоре. Сквозь слёзы вижу кровь на его лице. И это зрелище приводит меня в полнейшее оцепенение.
– Тебе конец, сука! – зверем орёт поднимающийся верзила.
– Оля, беги отсюда! Быстро! Ну же! – пытается меня встряхнуть Саша и чуть подталкивает в сторону неосвещённой части набережной.
А я просто не могу сдвинуться с места. Не могу пошевелить ни ногами, ни руками.
Секунды, доли секунд и вот верзила уже совсем близко, группируется для нанесения сокрушительного удара. Но Саша, каким-то образом, оказывается быстрее. Подсечка ногой и серия молниеносных мощных ударов в голову и по телу. До моих ушей доносится хруст, явно сломанных костей, дикий рёв и отборная матерщина.
– Бл_дь, сучара, ты мне нос сломал! Гнида поганая!
Долговязый парень подлетает со спины, но Саша оказывается проворнее. В прыжке делает «Вертушку» и бьёт ногой чётко по лицу, ломая при этом нос, и добивает парня болезненными ударами по туловищу.
Пока эти парни лежат в полубессознательном состоянии, двое других, немного оклемавшихся, с угрозами в наш адрес, направляются в нашу сторону.
– Оля, пожалуйста, уходи отсюда! – тяжело дыша уговаривает меня Саша. – Давай же, иди! – в отчаянии кричит на меня и толкает, правда, легонько.
– Ну, где вы, бл_дь застряли? Сколько вас можно ждать? – из тени деревьев появляются ещё четыре фигуры.
– Не поняли… Что за х_йня происходит?! – озираются по сторонам вновь прибывающие.
– Дурочка, беги отсюда! Быстрее! Вон туда, на набережную, по кустам, по темноте! – умоляет меня.
А поняв, что это бесполезно, отталкивает ещё дальше, прямо в кусты, а сам возвращается к обезумевшей, озверевшей толпе.
– Слишком борзые и невоспитанные… – бесстрашно произносит.
И начинается настоящий ад. Непрекращающиеся удары обрушиваются на Сашу. Со всех сторон. Мне кажется, его просто забьют насмерть. Шокированная, абсолютно беспомощная и бесполезная, в ужасе и отчаянии, безвольно опускаюсь на бордюр. Обхватываю себя руками и сижу раскачиваясь, точно маятник, тихонечко поскуливая, точнее подвывая.
Я всё вижу. Всё слышу. Всё понимаю. Но сделать ничего не могу. Помочь никак не могу. Мне безумно страшно, но уже не за себя. А за Сашу.