Когда возвращаюсь к Саше, вижу его сидящим прямо на земле.
– Саша… – аккуратно трогаю его за руку, присаживаясь на корточки.
Открывает глаза и расфокусировано смотрит на меня.
– Я всё купила, – докладываю ему. – Пойдём… Встать сможешь?
Молча кивает и начинает подниматься. С неимоверным трудом. Помогаю ему, как могу.
Идти остаётся, наверное, полкилометра. Но это расстояние кажется мне непреодолимым препятствием в нашей-то ситуации. Двигаемся медленно, с постоянными остановками.
Мне вообще кажется, что Саша идёт на автопилоте, а сам в бессознательном состоянии. Могу только представить, насколько сильные и болезненные у него повреждения. Да и то, представить – это сильно сказано.
Глава 18.
Глава 18.
Когда добираемся до дома, Саша первым делом идёт в ванную комнату. Просит принести туда лекарства, водку, и вскипячённой воды.
Собираю всё, что он перечислил и направляюсь в ванную. Захожу, предварительно постучав, и замираю на полушаге от открывшейся перед моими глазами раздирающий всё моё нутро ужасающей картины.
«Живого места нет» – первое, что приходит на ум, когда вижу Сашу. И это только вид со спины.
Он стоит, опираясь на столешницу раковины, подставив голову под воду.
– Я принесла, что ты просил…
– Спасибо! – говорит, закрывая воду, но не поднимая головы.
– Я тебе помогу… – нерешительно подхожу ближе к нему и ставлю всё на столешницу.
– Нет. Я сам. Иди, отдыхай.
– Саш…
– Иди же… Сказал, что сам…
– Саш…
– Иди, – рявкает, теряя терпение.
Вылетаю из ванной. Меня натурально трясёт. Такое ощущение, что внутренности ходуном ходят, не говоря про руки.
Зачем-то иду на кухню, потом возвращаюсь, и обессиленно сползаю по стене прямо на пол, под дверь в ванную.
Я слышу, как льётся вода. Слышу его сдавленные мучительные стоны, тихие ругательства. Бесконечные «Ммм», «Ааа». Десять минут, двадцать…
Мне больно за него. Бесконтрольно текут слёзы.
– Ааа, бл_дь, сука… – падает что-то на пол.
– Саша, давай я помогу… – не выдерживаю я.
– Зайди… – спустя томительные секунды.
Первое, что бросается в глаза – это кровь. Её много. На столешнице, раковине, полу.
– Принеси, пожалуйста, табурет, – просит, не глядя.
Несусь в кухню, волоку оттуда табурет.
– Я обработал самые неприятные раны: на руке и животе. Наложил повязки… – тяжело вздохнув, присаживается на табурет. – У меня не получается достать до всех гематом и ссадин… Да и одной рукой неудобно… Поможешь? – поднимает на меня глаза, внимательно смотрит, а потом добавляет: – Если не противно…
– Да-да, конечно! – взволнованно тараторю. – Ты только скажи, что и как делать.
Объясняет, как и чем промыть, обработать, как и какими мазями помазать. Всё подробно и доступно для понимания.
Когда начинаю промывать туловище смоченной в кипячёной теплой воде марлевой салфеткой, напрягается и морщась закрывает глаза, плотно сжимая челюсти.
– Прости…
– Всё нормально, – выдыхает.
Аккуратно обрабатываю грудь, руки. Затем перехожу к спине, стопорясь на мгновение. Неприятно смотреть… А как прикасаться то?!
– Там не надо…
– Почему? – удивлённо.
– Не надо…
– Тебе очень больно или неприятно, как я это делаю?
– Это тебе неприятно. Я же вижу по твоей реакции… – удручённо качает головой.
– Глупости говоришь! – уверяю его, параллельно уговаривая себя обработать ему спину. Один-единственный раз. И всё. Никогда больше не увижу, и тем более – не дотронусь.
Перебарывая себя промываю ему спину. А дальше – самое неприятное: помазать мазью. Это ведь подушечками пальцев по всем его шрамам, неровностям, шероховатостям.
Лицо! Самое главное, держать лицо! Не показывать брезгливости и неприятия. Он же в момент всё считает… Наблюдает ведь за моими действиями в зеркало.
Пытаясь отвлечь и его, и себя, начинаю задавать Саше вопросы.
– Может лучше в больницу?
– Нет.
– У тебя же два ножевых ранения. Это очень опасно!
– Они поверхностные и неглубокие. Неприятные, болезненные, но не опасные. Самое главное, вовремя промыть и остановить кровотечение.
– Может надо зашивать было?
– Нет. Все и так затянется быстро.
– А голова? Наверняка, у тебя сотрясение… После таких-то ударов… – дыхание перехватывает, а на глаза наворачиваются слёзы при воспоминаниях.
– Полежу, посплю и всё пройдёт. Не переживай! – пытается даже улыбнуться мне.