– Так… теперь лицо… – заканчиваю я со спиной.
Мне приходится встать между его широко разведёнными ногами. А он в одних боксерах. Становится не по себе. А он ещё и смотрит.
Промываю, обрабатываю антисептиками, наношу мази. Над бровью накладываю повязку и фиксирую пластырями. Там сильное рассечение.
Спасибо, Саша сидит с закрытыми глазами. Веки и ресницы подрагивают. Иногда морщится. Иногда дыхание задерживает. Иногда желваки ходуном ходят. Иногда губы облизывает.
Интересно, а как губы обрабатывать?
– Никак… – хриплым голосом отвечает он.
Ой! Я, что, вслух сказала!!??
От его голоса мурашки разбегаются по телу по всему телу.
Занервничав, роняю тюбик с мазью на пол. Наклоняюсь, чтобы поднять и… вижу то, что видеть мне не надо.
Хочу развидеть! Срочно!
Как он может быть возбужден в таком состоянии? Ну как? Это же нереально! Он еле живой! А тут…
По обыкновению, моментально заливаюсь краской.
– Я закончила… Что дальше? – смущённо интересуюсь у него.
– Теперь вот этими бинтами надо очень туго перетянуть грудь, – встаёт он с табурета.
– З-Зачем? – начинаю заикаться я.
– Так надо… – как будто всё сразу стало понятно…
– Ладно.
Делаю, как он говорит.
– Может, всё же в больницу? Или врача вызвать? – осматриваю его.
– Нельзя!
– Ну почему?
– Они обязаны будут сообщить в полицию.
– И что? – не понимаю я. – В чём твоя вина? Это они всё начали…
– Нельзя мне! Проблемы могут быть.
– Саш… на тебе живого места нет! Посмотри на себя! А вдруг внутренние повреждения? Или, не дай Бог, заражение начнётся из-за ножевых ранений. А вдруг хуже будет? – в волнении начинаю заламывать руки.
– Всё хорошо со мной будет, Одуванчик! – пытается улыбнуться, но морщится, так как корочки на губах начинают трескаться. – Мне надо отлежаться…
– Но…
– Постели мне, пожалуйста, внизу, на диване, – перебивает меня, явно давая понять, чтобы оставила его одного. – Бельё в шкафу, который справа от входа. Думаю, разберёшься…
Ничего не остаётся, кроме как покинуть ванную, взять постельное бельё и стелить ему постель.
Саша приходит минут через десять и ложится. Точнее укладывается полусидя. Дышит тяжело, на лбу выступает испарина.
– Оленька, спасибо тебе! – говорит, такое ощущение, что из последних сил. – Сейчас надо поспать! Иди отдыхай! Комната наверху в твоём распоряжении.
– Может тебе что-то надо? – не хочу оставлять его одного.
– Нет, спасибо! – закрывает глаза.
– Может мне здесь остаться?
– Нет. Не беспокойся за меня. Со мной всё в порядке. Антибиотики принял, обезболивающие – тоже, – оптимистично успокаивает меня, но не убедительно как-то. – Спать хочу…
– Хорошо. Если вдруг тебе что-то понадобится, позови обязательно, – прошу его.
– Спасибо! Честно, со мной всё хорошо! Не переживай!
Нехотя поднимаюсь наверх, в комнату, в которой ночевала в прошлый раз. Первым делом иду в душ. Хочется смыть с себя всю эту мерзость. Стою под горячей водой и плачу. Меня до сих пор потряхивает. Пока помогала Саше было как-то не до своих эмоций, а сейчас «накрывает».
Рассматриваю себя в зеркало. На руках, в местах, за которые держали – синяки, ладони и колени стесаны, на спине и бедре – огромные синяки, это, вероятно, при падении и соприкосновении с землёй. Зарёванная, с опухшим лицом и красными глазами. Да уж. Вид ещё тот.
Ложусь в кровать. Холодно. Никак не могу согреться. Меня просто трясет. Места себе не нахожу. Встаю, хожу по комнате. Снова ложусь. И так несколько раз.
Волнуюсь за Сашу, вдруг ему хуже стало. Выхожу из комнаты, на цыпочках спускаюсь вниз, тихонечко подхожу к нему и смотрю.
Вроде бы спит. Полусидя. По-моему, даже не меняя положения с того момента, как прилёг. Грудная клетка мерно вздымается. Дыхание ровное. Ресницы немного подрагивают.
Уже собираюсь уходить обратно в комнату, как Саша начинает приподниматься. Морщится, облизывает губы и раскрывает глаза. Его взгляд упирается в меня. Пугаюсь и неосознанно начинаю пятиться назад.
Держась за живот, медленно встаёт с дивана и идёт, пошатываясь, на кухню. Достаёт стакан, наливает воды и жадно пьёт.
– Почему не спишь? – спрашивает, возвращаясь на диван.
– Не знаю… Не спится… За тебя волнуюсь, – выдаю нерешительно.
– Иди сюда… Здесь ложись, – глазами показывает рядом с собой.
– Я не хочу тебя беспокоить… Можно я на стульчике посижу, но рядом с тобой?
– На стульчике – нельзя. Рядом ложись! – приказным тоном выдаёт.
– Саша, но…
– Не бойся! – неожиданно подмигивает мне. – Приставать не буду! Не в том состоянии…
– Я не боюсь… То есть боюсь… – путаюсь в словах, пытаясь объяснить ему. – Боюсь сделать тебе больно, задеть тебя или…
– Не бойся! – обрывает поток моей бессвязной речи. – Давай, ложись рядом со мной. Вдруг мне плохо будет? Позвать никого не смогу…
Ложусь. Но с другого края дивана. Вся сжимаюсь. Мне холодно, по-прежнему – трясет. Лежу и беззвучно плачу. Меня «накрывает» с новой силой.
Понимаю ведь, что он пострадал из-за меня и неприятности у него могут быть из-за меня! А я ему такого наговорила… Столько обидных ранящих слов… А он… Несмотря ни на что, не бросил меня, помог, ценой своего здоровья. Да что там! Жизнью рисковал из-за меня… Да и сейчас! Вместо того, чтобы послать далеко и надолго, он же пытается успокоить меня, переживает за меня. А самому так плохо!
– Тихо-тихо, маленькая моя! – слышу его голос и только тогда понимаю, что я жалобно поскуливаю. – Иди ко мне… – а через мгновение уже требовательно: – Ну же!
– Извини меня, пожалуйста! Что мешаю тебе. Это была плохая идея…
– Или ты сама ко мне придвинешься, или мне придётся встать… – начинает приподниматься, постанывая.
В ту же секунду подрываюсь и придвигаюсь к нему.
– Ближе!
Двигаюсь ещё.
– Ещё… ну…
Сдвигаюсь ещё на чуть-чуть.
Не выдержав, придвигает меня сам к себе. Близко-близко. Мою голову укладывает себе на плечо и подбородком упирается мне в макушку.
– Всё хорошо! – успокаивает меня. – Перестань плакать…
– Прости меня, пожалуйста! – уже не таясь всхлипываю, размазывая слёзы.
– Спи…
– Постараюсь…
– Ты как ледышка… Замёрзла? – спрашивает, горячий точно печка, Саша.
– Это нервное…
«Успокаивайся! Успокаивайся!» – уговариваю сама себя.
«Всё хорошо!».
Действительно, в Сашиных руках хорошо. Его ровное дыхание и размеренное биение сердца получше любого сильнодействующего лекарственного препарата успокаивают меня. Я постепенно согреваюсь, проходит внутренняя дрожь, и я начинаю засыпать.