– Саша, но…
– Не бойся! – неожиданно подмигивает мне. – Приставать не буду! Не в том состоянии…
– Я не боюсь… То есть боюсь… – путаюсь в словах, пытаясь объяснить ему. – Боюсь сделать тебе больно, задеть тебя или…
– Не бойся! – обрывает поток моей бессвязной речи. – Давай, ложись рядом со мной. Вдруг мне плохо будет? Позвать никого не смогу…
Ложусь. Но с другого края дивана. Вся сжимаюсь. Мне холодно, по-прежнему – трясет. Лежу и беззвучно плачу. Меня «накрывает» с новой силой.
Понимаю ведь, что он пострадал из-за меня и неприятности у него могут быть из-за меня! А я ему такого наговорила… Столько обидных ранящих слов… А он… Несмотря ни на что, не бросил меня, помог, ценой своего здоровья. Да что там! Жизнью рисковал из-за меня… Да и сейчас! Вместо того, чтобы послать далеко и надолго, он же пытается успокоить меня, переживает за меня. А самому так плохо!
– Тихо-тихо, маленькая моя! – слышу его голос и только тогда понимаю, что я жалобно поскуливаю. – Иди ко мне… – а через мгновение уже требовательно: – Ну же!
– Извини меня, пожалуйста! Что мешаю тебе. Это была плохая идея…
– Или ты сама ко мне придвинешься, или мне придётся встать… – начинает приподниматься, постанывая.
В ту же секунду подрываюсь и придвигаюсь к нему.
– Ближе!
Двигаюсь ещё.
– Ещё… ну…
Сдвигаюсь ещё на чуть-чуть.
Не выдержав, придвигает меня сам к себе. Близко-близко. Мою голову укладывает себе на плечо и подбородком упирается мне в макушку.
– Всё хорошо! – успокаивает меня. – Перестань плакать…
– Прости меня, пожалуйста! – уже не таясь всхлипываю, размазывая слёзы.
– Спи…
– Постараюсь…
– Ты как ледышка… Замёрзла? – спрашивает, горячий точно печка, Саша.
– Это нервное…
«Успокаивайся! Успокаивайся!» – уговариваю сама себя.
«Всё хорошо!».
Действительно, в Сашиных руках хорошо. Его ровное дыхание и размеренное биение сердца получше любого сильнодействующего лекарственного препарата успокаивают меня. Я постепенно согреваюсь, проходит внутренняя дрожь, и я начинаю засыпать.
Глава 19.
Глава 19.
Просыпаюсь резко от того, что Саша стонет и мечется по постели, причём – во сне.
Он весь в испарине и горит.
– Пить… – еле-еле произносит. – Пожалуйста, дайте попить!
Пытаюсь выбраться из его объятий. А он ведь сопротивляется, не отпускает. Приходится даже уговаривать.
Приношу воды, помогаю попить, придерживая его голову.
А дальше начинается страшное. Его всего трясёт и колотит. У него жар. Плюс ко всему он начинает бредить. Произносит какие-то бессвязные слова. Постоянно просит пить. Ненадолго приходит в себя, пытается успокоить меня, и снова отключается.
Что делать – не знаю. На дворе – ночь. Наплевав на все приличия, звоню своим девчонкам, но они вне зоны доступа сети.
На все мои предложения и мольбы вызвать скорую, Саша отвечает категоричное «НЕТ!».
Вспоминаю, что когда у меня температура или болит голова, то я прикладываю ко лбу холодный компресс. Начинаю и ему так делать. Ничего иного всё равно на ум не приходит.
Спустя час, вроде как, ему становится полегче. Он уже просто лежит, не двигаясь и не издавая ни звука. Радуюсь, что спит.
Но преждевременно… Его начинает рвать. Первый и второй раз он успевает дойти до туалета. А в третий, совсем обессиленный и измученный Саша, успевает только наклониться и свесить голову с дивана…
– Не надо… Я сам! – отчаянно просит, когда я убираю всё с пола.
Ещё через час наступает относительное затишье. Саша спит. А я сижу рядом, неотрывно наблюдаю за ним и прислушиваюсь к его дыханию.
Утром, когда я, наплевав на все возможные последствия, готова вызвать скорую, раздаётся звонок в дверь. Саша даже не реагирует, продолжая крепко спать.
Одолеваемая диким страхом иду открывать и не могу сдержать рвущейся истерики, когда вижу на пороге Владимира Савельевича.
– Оленька, девочка, что случилось? – взволнованно спрашивает, прижимая к себе.
– Саша… – только и получается произнести.
Владимир Савельевич, бережно придерживая меня, проходит в гостиную и видит Сашу.
– Я так и подумал…
Достаёт телефон, звонит кому-то и просит приехать. Срочно. Без лишней шумихи и вопросов, и не распространяясь.
– Оленька, расскажи, что случилось? – переводит обеспокоенный взгляд с меня на Сашу.
Сбивчиво, постоянно путаясь, плача, рассказываю. Мне, самое главное, надо донести до Савельича мысль, что Саша только помогал мне, защищал меня и дрался только в целях самообороны и нашей с ним защиты. Не он всё это начал. И если бы не Саша, то даже и не знаю, что бы со мной было и была ли я вообще жива. Вся дрожу, заново переживая весь тот ужас.