– Ну-ну, дочка, – успокаивающе гладит меня по голове Савельич.
Между тем, во сне Саша пытается перевернуться на левый бок, что, соответственно, вызывает ожидаемую реакцию. Стоны и мат.
– Саня, сынок... – подходит Савельич к Саше и пытается его разбудить.
– Ммм… – мычит Саша и чуть приоткрывает глаза.
– Ты как?
– Савельич! Ты что здесь делаешь? – вопросом на вопрос отвечает Саша.
– В посёлке неспокойно. Разговоры всякие. Как чувствовал… – качает головой Савельич.
– Всё нормально, – пытается подняться Саша.
Сначала медленно присаживается на кровати. Затем встаёт на ноги.
– Вижу… – отвечает Савельич, глядя на Сашу во всей красе.
В дверь звонят. Владимир Савельевич сам идёт открывать.
А Саша притягивает меня к себе, приобнимает и успокаивающе шепчет:
– Одуванчик мой, тише-тише. Всё хорошо! Пожалуйста, только не плачь…
Пришедший оказывается врачом. Лет шестидесяти, абсолютно лысый и огромный.
– Милая барышня, – обращается ко мне врач. – Оставьте нас, пожалуйста! Надо провести осмотр… – просит меня удалиться.
– Да, конечно.
Но прежде чем уйти, приношу все лекарства, которые мы использовали и подробно рассказываю, как прошла ночь. И только потом ухожу. Правда, с неохотой.
В «своей» комнате не переставая хожу из угла в угол. Ни сидеть, ни тем более лежать не могу. Мне очень тревожно за Сашу. Умом понимаю, что рядом с ним сейчас врач, наверняка очень хороший, квалифицированный, который окажет Саше всю необходимую помощь, но… У меня потребность всё видеть своими глазами и слышать своими ушами, по факту, без прикрас. Конечно, подслушивать и подглядывать я не решаюсь, хотя меня прям «распирает».
Через час меня зовут. Саша спит.
Врач оптимистично говорит, что, по большому счёту, с Сашей всё хорошо. Немного отлежится и будет бегать. Говорит, что вчера мы всё сделали правильно и грамотно: и лекарства нужные приняли, и повязки наложили как надо. Далее расписывает лечение и питание на ближайшие три дня, терпеливо отвечает на все мои нескончаемые вопросы, и спустя ещё час откланивается.
Вслед за врачом уезжает и Владимир Савельевич, обещая проведать нас вечером. На прощание только спрашивает:
– Оленька, ты побудешь с Сашей? Он и сам справится, конечно… Но с тобой как-то спокойнее! А мне порешать кое-какие вопросики надо…
– Да-да! – уверяю я.
Мы снова остаёмся с Сашей вдвоём.
Сижу рядом с ним. «Охраняю» его неспокойный сон.
Рассматриваю его. Внимательно. Не таясь.
Со вчерашнего вечера выглядит ещё ужаснее. Лицо – опухшее. Множественный гематомы начинают «цвести». Некоторые раны «кровят».
И это всё только из-за меня!
Из-за меня!
Дура! Дура! – в тысячный раз ругаю себя.
Снова накатывает истерика. Рыдания так и рвутся наружу. Слёзы градом и жалкие всхлипывания.
– Тшш… Перестань плакать… Всё хорошо…
– Прости! Разбудила тебя… Прости!
Придвигается ко мне и стирает мокрые дорожки с моих щек. Смотрит. Хмурится. Берет меня за руку и гладит. Ласково. А я неосознанно вцепляюсь своими дрожащими руками в пальцы его правой руки. И даже не думаю, что причиняю ему боль, прикасаясь и надавливая на сбитые костяшки.
Как ни странно, только ощущая тепло его рук, я успокаиваюсь.
Глава 20.
Глава 20.
Саша преимущественно спит, точнее дремлет. Ко мне практически не обращается. Даже раны сам обрабатывает, наотрез отказываясь от моей помощи. Да что там раны, даже воды не просит принести, а сам ходит за ней.
Я чувствую напряжение между нами. Хотя оно всегда между нами, но сейчас особенно.
Мне неловко перед ним. Безумно стыдно за всё-всё, и за слова, и за действия.
Я не знаю, что ему говорить, как себя с ним вести.
Да, я осталась вроде как помогать ему, присматривать за ним, а по факту… Он не подпускает меня к себе.
Иногда ловлю на себе его взгляд, от которого хочется сквозь землю провалиться.
Мне очень хочется сбежать. Хотя бы в отель, к себе в номер. Но я боюсь. Во-первых, оставить Сашу одного, хотя даже не сомневаюсь, что он справится. Во-вторых, что со мной что-то снова произойдёт, что ко мне снова кто-нибудь пристанет, или, не дай Бог, меня найдёт кто-то из вчерашних парней.
Терзаясь извечными мыслями, как поступить и что делать, решаю заняться готовкой. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Приятное – потому что готовка меня всегда расслабляет и помогает принять правильное решение. Ну а полезное – потому что доктор прописал Саше специальную диету. Ему нельзя ничего жареного, острого, соленого, жирного. Только лёгкая пища. Либо что-то отварное, либо тушёное, либо на пару. Провожу ревизию холодильника и понимаю, что мне предстоит поход в магазин.