Его пальцы задрали юбку и двинулись выше, к самому запретному, но я успела перехватить его руку.
— Не надо… пожалуйста, — сорвалось у меня. — Я устала… и меня мутит после этой проклятой поездки.
Он смерил меня долгим взглядом, затем резко наклонился и поймал мои губы в поцелуе — грубом, властном, от которого у меня закружилась голова. Вкус мужчины заполнил все мои рецепторы, его губы сминали и давили мои, вызывая обжигающий трепет в груди. От неожиданности я не успела стиснуть зубы, и он без труда прорвался языком, вторгшись в мой рот так же нагло и безжалостно, как делал все остальное.
И так же внезапно, как начал, он отстранился.
— Ты и правда устала, день выдался нервным, — сказал он, словно ничего и не было. — Отдыхай, золотце. Потому что когда придет время, я трахну тебя так, что у тебя ни сил, ни голоса не останется.
На этой многообещающей ноте он вышел из комнаты.
А я на подгибающихся ногах добралась до кровати и рухнула без сил. Мое тело едва не предало меня. И перед кем? Перед наглым, дерзким зеком, моложе меня лет на десять, во власти которого я так внезапно оказалась.
Глава 7
Я не заметила, как отрубилась. Не знаю, сколько проспала, но проснулась от ощущения горячего тела, прижавшегося ко мне сзади. Я испуганно дёрнулась, но мужская рука крепко удержала меня.
— Спокойно, — прошептал Савельев, и на мгновение я испытала облегчение, что это не один из его подельников.
Но тут же снова начала вырываться.
— Золотце, успокойся. Я не собираюсь тебя сейчас трахать, — в его голосе сквозила насмешка. — Но это единственный способ уберечь тебя от Сыча или Косого. Они изголодались по бабам. Если я уйду, не факт, что ночью к тебе не наведается кто-то из них.
При одной мысли, что Сыч сунет ко мне своё свиное рыло, меня вывернуло изнутри. Я замерла. Доверия к Савельеву не было, но уж лучше отбиваться от него, чем от тех уродов.
Если бы я не видела его в робе, никогда бы не подумала, что он заключённый. Даже татуировки, покрывающие его тело, скорее придавали ему шарм, чем напоминали о решётке. Но факт оставался фактом: он зек, осуждённый за тяжкие преступления. Насколько помнила из его анкеты, ему дали десять лет за вооружённый разбой с убийством. Так что расслабляться было нельзя.
Спустя пять минут его дыхание выровнялось, и он крепко заснул, всё так же прижимая меня к себе. У меня возникла мысль выскользнуть и попробовать сбежать, но я тут же отказалась от этой идеи. В туфлях на каблуках я далеко не убегу, а босиком ночью в октябре рискую не только сбить ноги в кровь, но и вовсе не дойти до спасения. К тому же наткнуться в темноте на Саныча означало смертный приговор.
Я интуитивно чувствовала: моя жизнь сейчас целиком и полностью зависит от Савельева. Поэтому бежать я попробую при более удобном случае.
Несмотря на все переживания, я очень скоро тоже заснула и проспала до самого утра.
Проснулась я одна. Первые несколько секунд сознание плыло в блаженной пустоте, но в следующее мгновение память обрушилась, как ледяной душ: я взаперти в лесном доме, полном бандитов. Сначала меня сковало оцепенение, а потом нахлынула паника.
Хуже всего было то, что единственное, что мне оставалось, — это просто ждать. Я проверила дверь, она была заперта. Окно не открывалось. Поэтому я просто села на кровать и уставилась на стену, стараясь успокоить дрожь дыхательными упражнениями.
Внезапно дверь распахнулась, вошёл Савельев с бутылкой воды и каким-то свёртком. А ещё он бросил на кровать мужскую кожаную куртку.
— Доброе утро, красавица, — поприветствовал он меня. — Я принес тебе воду и бутерброды. Быстро завтракай, затем туалет и снова в путь-дорогу. Куртку надень, а то там прохладно.
Он говорил так, словно речь шла об увлекательной поездке на уикенд. Но есть и пить правда хотелось очень сильно, поэтому я не стала отказываться от предложенного.
Полчаса спустя мы вышли к припаркованному у дома чёрному внедорожнику. Сыча и Косого не было видно, зато на переднем сиденье сидел Саныч с неизменно угрюмым выражением лица.
Я устроилась на заднем сиденье, стараясь не издавать ни звука. Мельком взглянув в зеркало, я ужаснулась: тушь размазалась, пучок распался, волосы лежали чёрти-как, глаза полны страха. Впрочем, так даже лучше. Чем больше я похожа на пугало, тем меньше ненужных мыслей вызову у этих мужчин.
Савельев сел за руль, и машина рванула с места. Он вёл нагло и уверенно, высунув локоть из окна и подставив лицо встречному ветру. Очки-авиаторы и взъерошенные волосы завершали картину — он выглядел так, будто только что выехал со съёмочной площадки американского боевика.