Савельев поймал мой взгляд в зеркале:
— Золотце, а теперь будь умницей, ляг на заднее сиденье, — сказал он ласково. — Не хотелось бы портить тебе причёску мешком на голове. А так хоть отдохнёшь и не будешь светить мордашкой, где не надо.
С этими словами он послал мне воздушный поцелуй, а я с трудом сдержала желание врезать ему по самодовольной физиономии.
Поджав губы, я легла, подложив руку под голову и подтянув ноги к себе. Напоминаю, на мне всё ещё была узкая юбка, так что можно представить, насколько это было «удобно».
Остаток пути прошёл без остановок, и только когда Савельев бросил короткое «приехали», я приподнялась и выглянула в окно. Машина стояла в каком-то городе, на пустой глухой улице. По моим прикидкам, мы были уже дальше чем за тысячу километров от дома.
— Ну вот, малой, — Саныч щёлкнул окурок в окно и скривил ухмылку. — Добро пожаловать в малину*. Тут пока и перекантуешься, пока Рябой решит, что с тобой делать. Хата проверенная, соседи молчат, легавые сюда нос не суют. Всё для своих.
Он вытащил связку ключей и сунул Артёму.
— Третий этаж, тридцать четвёртая. В хате хавка, бухло, волына*, мобила с симкой и нал. Всё есть, чтоб сидеть тихо. Но учти, малой, это не санаторий. Один косяк и будешь сам себе яму копать.
Саныч смерил меня взглядом, затем повернулся к Артёму.
— Я тебя прикрываю, но если что, отвечать тебе. Я за бабу башку класть не собираюсь. Бывай.
Он хлопнул дверцей джипа и, не оборачиваясь, пошёл к чёрному седану, что стоял в тени соседнего дома.
Артём с улыбкой развернулся ко мне.
— Ну вот мы и остались вдвоём, красавица. Слышала Саныча — любовное гнёздышко подготовлено и с нетерпением ждёт нас. Пойдём.
Меня передёрнуло от его слов. Я лихорадочно искала хоть кого-то из прохожих, но двор был словно вымерший. Ни звука, ни одного человека.
Савельев открыл дверь с моей стороны, цепко взял меня под локоть и повёл к подъезду.
— Если тебе пришла в голову глупая мысль закричать, сразу забудь об этом, — тихо предупредил он совсем другим тоном.
Секунду спустя мне в бок упёрлось что-то твёрдое, похожее на дуло пистолета, и я поняла, что он не шутит.
Мы поднялись на третий этаж и зашли в квартиру. Савельев тут же запер замок на ключ.
— Располагайся, чувствуй себя как дома, — ухмыльнулся Савельев, скидывая куртку.
Я сняла куртку, повесила её на крючок, стянула ботинки на каблуках, от которых уже давно ныли ноги.
Наверное, я выглядела как бомжиха. По крайней мере, чувствовала себя именно так. Будучи заложницей беглого зека, больше всего на свете я сейчас мечтала о душе. Верхом блаженства казалась чистая сменная одежда.
Я по-прежнему не понимала, зачем Савельев притащил меня сюда. По логике, я была лишней. Проще всего было бы изнасиловать меня где-нибудь в дороге и перерезать горло, чтобы не мешалась и не создавала проблем. Не то чтобы я рвалась к такому финалу, но всё же это выглядело куда логичнее, чем вся эта странная игра.
Оставалось гадать: он маньяк, которому нравится мучить, или у него есть какая-то причина держать меня рядом? Эта мысль обожгла холодом. А вдруг он решил «подарить» меня тому самому Рябому, о котором говорил с Санычем? Я так поняла, это главарь банды, куда вливался Савельев.
Хотя и это казалось абсурдным. Зачем главарю ОПГ скучный психолог, да ещё и «не первой свежести»? Я, конечно, выглядела неплохо для своего возраста, но такие люди обычно окружены упакованными двадцатилетними девочками, готовыми на всё. Вряд ли Рябого впечатлит такой презент.
Мои размышления прервал Савельев, который до этого возился на кухне.
— Красавица, мне надо будет отъехать ненадолго. Оставляю тебя на хозяйстве, не скучай.
Он подошёл ближе, встал почти вплотную, так, что я чувствовала жар его тела. Кровь в жилах вдруг побежала быстрее. Он прижал меня к себе, а второй рукой стремительным движением выдернул шпильки из пучка. Волосы тяжёлой волной упали на плечи.
— Так гораздо лучше. Хочу видеть тебя с распущенными волосами, золотце, — сказал он, целуя ямочку возле яремной вены.
Кожу обожгло огнём от прикосновений его губ. Его ладони скользнули под блузку и накрыли мою грудь. Пальцы проникли под кружево лифчика, заиграли с затвердевшими сосками.
У меня вырвался непроизвольный стон. Этот мелкий сопляк вёл себя как хозяин положения, а моё тело почему-то отзывалось на его дерзкие касания.
Собрав все силы, я оттолкнула его. Он качнулся назад, но лишь на шаг, будто позволяя мне вдохнуть. Уже в следующий миг Савельев снова оказался рядом, запустил ладонь в мои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы, медленно перебирая их, то сжимая, то разжимая кулак.