Сыч перекосил лицо в ухмылке:
— Ты, Тёмыч, лучше телку пока свою как следует отжарь. И с друзьями не забудь поделиться, перед тем как прибрать за собой.
Косой заржал, не отрываясь от сигареты.
Громов неодобрительно посмотрел на них, затем пристально вперился мне в глаза.
— Рвёшься в бой, значит? Это хорошо. Но и глупо тоже. Тут мне докладывали, ты башкой слегка поехавший. Вот не знаю пока, плюс это или беда для нас.
— Так проверь, — отрезал я. — Косяков не будет, второй раз не проебусь. Если что, сам отпишусь.
Гром ухмыльнулся, но в глазах был холод.
— Ну ладно, проверим. Раз такой горячий, завтра поедешь с Санычем и ребятами. Посмотришь на дело с краю, рот лишний раз не разевай, слушай, что скажут. Если всё по-человечески сделаешь, разговор продолжим.
Он хлопнул меня по плечу, а затем задержал руку, пальцы вцепились в плечо сильнее.
— И про бабу твою. Сам всё смекаешь. Играй, развлекайся, но потом чтоб чисто было. Живые свидки никому не вперлись, это ясно?
Я кивнул, сохраняя каменную физиономию. Сыч и Косой довольно ухмылялись.
Хрен они получат моё Золотце, но знать им это незачем.
— Ну всё, бывай, завтра в десять тут будь.
Мы попрощались с мужиками, и я сел в машину.
На обратном пути я завернул в торговый центр, на всякий случай надев кепку и очки. Надо порадовать красавицу чистыми вещами.
Опыта совместной жизни с телками у меня не было, но и так ясно: ей нужна сменная одежда. И трусики тоже.
Ничуть не смущаясь, я зашёл в отдел женского белья и, прикинув на глаз её размер, выбрал пару комплектов. Консультантка с кокетливой улыбкой подсказала, что бельё тянется, так что не промахнусь.
На кассе, пока пробивали чек, я представил, как Злата надевает это бельё, и у меня тут же встал колом.
Сегодня ей точно от меня никуда не деться.
*Свидки — свидетели (жаргон).
Глава 10
Злата
Время тянулось, как новомодный нынче слайм. Детей у меня не было, но я знала, что это за липкая тянущаяся дрянь, которую фиг отстираешь. Лизкины ребята его обожали и постоянно клянчили в подарок, и я, как дура, дарила. А потом пару раз сама благополучно садилась на него, безнадёжно испортив пару джинсов и одну юбку.
Воспоминания о Лизе и моей прошлой жизни стянули сердце в болезненный комок. Увижу ли я ещё когда-нибудь свою подругу? Или меня просто сотрут, как ненужную свидетельницу, и никто даже не узнает, где я исчезла? Мысль холодом прошила грудь. Я чувствовала себя так, будто увязла в липком ведре слайма: чем сильнее пытаюсь выбраться, тем крепче оно тянет меня вниз.
В ожидании своей участи я с пристрастием изучила квартиру. Никакой «волыны», о которой упоминал Саныч, я, конечно, не обнаружила. Глупо было бы рассчитывать, что Савельев оставит мне оружие под рукой. Если оно и было, то спрятано так, что найти его невозможно.
Пользуясь его отсутствием, я быстро приняла горячий душ, и это на короткое время подняло настроение. Всё-таки чистой быть лучше. Я даже помыла голову и умудрилась расчесать длинные светлые волосы мужской расческой, которую нашла на полке.
Пока они сохли, я, обернувшись в полотенце, снова чувствовала себя человеком. До того момента, пока не пришлось натягивать осточертевшую юбку и несвежую блузку.
Из немудрёных продуктов я соорудила себе что-то вроде лёгкого перекуса.
А ещё подметила неприятную деталь: квартира оказалась однокомнатной, и в ней стояла только одна большая кровать. Ни дивана, ни раскладушки, где можно было бы примоститься. Правда, было довольно уютное кресло в углу — если что, я готова спать там.
Это была безнадёжная пытка обмануть саму себя. Ясное дело, Савельев не для того привёз меня сюда, чтобы дать свернуться клубочком в кресле.
Если раньше ещё удавалось как-то избегать его приставаний, то теперь в этих стенах это будет сделать куда сложнее. Но я всё равно не теряла надежды.
Я не знала, чего больше боялась — того, что это случится, или того, что мне это понравится. Савельев, несмотря на всю свою дерзость, каждый раз каким-то образом заставлял моё тело откликаться. Это было безумием, причём опасным. Он беглый зек. Убийца. И к тому же моложе меня лет на десять.
То, что от его наглых касаний у меня вскипала кровь, не сулило ничего хорошего. Это могло вызвать ненужную фантазию, будто передо мной просто молодой горячий парень, с которым у меня роман. Пусть и не по моей воле. Но реальность была куда страшнее: я оставалась заложницей, свидетельницей, от которой в любой момент могли избавиться.