Мою рефлексию прервал звук отпираемого замка, от которого я вздрогнула.
Савельев вошёл с широкой коробкой и пакетами в руках.
— Привет, красавица, соскучилась? Принимай пиццу.
Растерявшись от неожиданности, я взяла коробку и отнесла на кухню. Савельев зашёл следом, протянув бумажный пакет.
— Держи, можешь переодеться к ужину, — подмигнул он. — И возвращайся скорее, пицца стынет. Это приказ, если что.
Я взяла пакет, и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Меня словно пронзило током. Эта реакция мне совсем не нравилась. А его долбаная пицца только подчёркивала абсурдность ситуации. Будто обычный парень вернулся домой, сейчас поедим пиццу и посмотрим фильм в обнимку. Бррр.
В пакете оказалась одежда: пара футболок, плюшевый спортивный костюм ярко-красного цвета и… Боже мой, нижнее бельё. Я покраснела. Он что, серьёзно его купил? Беглый зек своей заложнице?
Вишенкой на торте абсурда стали домашние тапочки с мордой медведя, а вместе с ними пакетик с зубной щёткой и набором кремов для лица и тела. Зачем такая забота о без пяти минут трупе?
— Красавица, я жду, иди скорее. Или я сейчас приду и помогу тебе переодеться.
Зная, что он реально может это сделать, я быстро натянула костюм. Почему он выбрал именно красный цвет, интересно?
Я вышла на кухню, не понимая, как реагировать. Вдолблённое воспитание требовало поблагодарить за заботу, а здравый смысл холодил страшной мыслью: это выглядело слишком ненормально. Пицца, тапочки с медведем, крем для лица… Всё это создавало мнимую иллюзию безопасности, но могло быть лишь маской перед чем-то гораздо худшим.
Все мы читали о таких случаях — маньяки часто притворялись заботливыми, угощали, улыбались, а потом ударяли так, что никто не ждал.
Савельев уже разложил пиццу по тарелкам и теперь с насмешкой наблюдал за мной.
— Золотце, ты слишком много думаешь. Понимаю, профдеформация, но всё же харе себя накручивать. Садись и ешь.
Я села на краешек стула и вяло взяла кусок. Пицца пахла одуряюще вкусно, и, отодвинув переживания подальше, я вцепилась зубами в мягкое тесто.
Было немного неуютно от того, что Савельев не сводил с меня своего каре-зелёного взгляда.
— Сколько тебе лет? — вырвалось у меня. Наверное, просто чтобы разбавить обстановку. Или хотя бы отвлечь его от этого прожигающего взгляда.
Он хмыкнул.
— Двадцать пять. Будет. Через две недели.
Я чуть не подавилась. Через две недели? Не хватало ещё, чтобы у нас были дни рождения в один день.
— Какого числа?
— Третьего ноября.
У нас дни рождения в один день. С разницей ровно в десять лет. Радовало только то, что я никак не могла бы быть ему мамой. Хотя, почему я вообще об этом думаю?
— Если ты переживаешь о нашей разнице в возрасте, не надо. Меня в тебе абсолютно всё устраивает. А ты, после ночи со мной, больше никогда не захочешь другого.
Савельев лениво потянулся, играя татуированными бицепсами.
Он был как хищник, прекрасно осознающий свою силу и привлекательность. Хотелось больно шёлкнуть его по носу.
— Да уж, ты прям подарок судьбы. Для какой-нибудь ждули, которая будет падать в обморок от твоих наколок и понтов.
Выдав это, я тут же прикусила язык. Ну зачем я его провоцирую, что за тупость.
Он резко выпрямился, и в глазах вспыхнул знакомый хищный блеск.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда кончишь пару раз на моем члене.
Я вспыхнула от негодования. Мелкий щегол! На мгновение я забыла, что нахожусь полностью в его власти.
— Да пошёл ты! Я тебе не девочка, чтобы так разговаривать со мной!
Он встал нарочито медленно, будто смакуя каждое движение.
— Как доешь, помой посуду, Золотце. Я в душ. Жди меня в постели. Можешь сразу голой.