Когда он скрылся за дверью ванной, я едва сдержала желание швырнуть тарелку в стену. Этот отморозок сводил меня с ума и одновременно пугал до дрожи. Я не хотела спать с ним. Я хотела выжить.
Готова ли я заплатить собственным телом за этот шанс? Или он просто наиграется и потом хладнокровно уберёт?
Я сполоснула тарелки, решив не воевать на пустом месте.
Затем пошла в комнату, устроилась в кресле и закрыла глаза. Усталость и опустошение накрыли одним махом. Стало дико жалко себя и свою непутёвую жизнь.
Совершенно некстати вспомнился Илья. Интересно, он хоть немного волнуется за меня? Наверняка по всей стране уже разошлись новости, что психолога похитили при побеге из тюрьмы. Его новая краля, наверное, поджала носик, когда он рассказал ей обо мне. «Фу, пупсичек, тюрьма — это так не прикольно, такой кринж.» Поколение зумеров, или как их там там зовут. Бездушная кукла, в общем.
Хотя… с чего я на неё накинулась? Она-то не виновата, что Илье надоела скучная Злата. Не виновата и в том, что мной попользуется молодой наглый зек, а потом выбросит где-нибудь в канаве.
По щекам потекли слёзы. Не навзрыд, а тихие, жгучие, от которых внутри становилось ещё горше.
В своих печальных раздумьях я не услышала, как он вышел из ванной. Лишь когда почувствовала на себе прожигающий взгляд, открыла глаза.
Савельев стоял передо мной, ещё влажный после душа. На нём было только полотенце, небрежно повязанное на поясе. Капли скатывались по груди, обводя рельефные мышцы, скользили по узорам татуировок и терялись у пупка, врезаясь в узел махровой ткани. Влажные волосы тёмными прядями ложились на лоб, делая его ещё более дерзким и опасным. У меня внезапно перехватило дыхание, а в горле пересохло. Попытка сглотнуть не увенчалась успехом — язык казался тяжёлым и шершавым, словно наждак. Я облизала сухие губы и заметила, как он слегка дрогнул от этого жеста.
Его глаза потемнели, стали почти чёрные от расширенных зрачков. Взгляд был тяжёлым, вязким, будто прибивал меня к креслу. Казалось, ещё шаг — и он сорвётся, и ничто уже его не остановит.
Я вжалась в спинку, чувствуя, как по коже побежали холодные мурашки. Мое сердце колотилось так яростно, что его стук, наверно, был слышен на всю комнату. Каждый удар отдавался в висках, словно предупредительный звонок перед катастрофой.
Он подошёл ближе, крепко перехватил мой подбородок, а большим пальцем другой руки осторожно стёр слёзы с моей щеки. Жест был почти нежным, отчего у меня закололо где-то глубоко в груди.
— Я не причиню тебе вреда, — тихо сказал он, глядя прямо мне в душу. Затем наклонился и дотронулся губами до моих.
Поцелуй был осторожным, мягким, совсем не похожим на прошлые разы. Я поймала себя на том, что сама приоткрыла рот, впуская его язык.
Его ладонь скользнула с моей щеки на шею, задержалась на ключице, словно слушала бешеный пульс. Потом двинулась ниже, прошла по ткани футболки поверх груди и нырнула под неё. Пальцы нашли вершину полушария, сжали сосок.
Я резко выдохнула, но он поймал мой выдох губами, углубив поцелуй. Его язык настойчиво исследовал мой рот, пока пальцы играли с соском, оттягивая, перекатывая, переходя от одной груди к другой. Каждое его движение отзывалось острым импульсом внизу живота, расползалось горячей волной по телу.
В какой-то момент его рука скользнула ещё ниже и проникла в трусики.
— Нет! — сдавленно прошептала я, но пальцы уже раздвигали влажные складки, находили вход и погружались внутрь.
— Ты вся мокрая, золотце, — хрипло выдохнул Савельев, наклонившись к моей груди и смыкая губы на соске.
Я словно со стороны услышала, как из моего горла вырвался протяжный стон. Это не могла быть я. Не могла так позорно стонать в руках этого наглого щенка.
Он взял мою руку и прижал к своему паху. Сквозь махровую ткань я ощутила его член, каменный от возбуждения. Он был огромен, и это только усилило моё странное оцепенение.
Его пальцы внутри меня двигались всё быстрее, скользили наружу, кружили по самому чувствительному месту и снова погружались.
Я задыхалась, теряя связь с реальностью. Меня захлестнуло волной таких острых ощущений, что я уже ничего не соображала.
Он скинул полотенце и положил мою ладонь на свой член.