— Нет уж, спасибо. И вообще, я выхожу.
Решив, что с меня хватит, я потянулась к полотенцу, но он перехватил мою руку и рывком прижал к себе.
— Хватит уже бегать, красавица. Я же вижу, что ты тоже хочешь меня.
От возмущения я не сразу нашлась, что ответить, как он ворвался в мой рот с поцелуем. Меня словно окатило кипящей лавой с ног до головы. Его губы были жёсткие и требовательные, язык пробивался глубже, лишая меня воздуха и воли.
Я хотела оттолкнуть, но пальцы ослабли, и сама не заметила, как приоткрыла губы навстречу. От его напора по коже побежали мелкие мурашки, а от возбуждения кровь забурлила, будто в ней лопались крошечные пузырьки.
Колени подогнулись, спина выгнулась навстречу, и я с ужасом поняла, что отвечаю на его поцелуй жадно и отчаянно.
И вдруг он отстранился. Резко, как будто вспомнил что-то важное. Его дыхание всё ещё обжигало моё лицо, а глаза горели, но он хрипло усмехнулся:
— Придётся отложить, золотце. У меня дела. Но по возвращении…
Тяжело переводя дыхание, я выскочила из душевой, стараясь не думать о том, почему один только его намёк на продолжение заставил живот вспыхнуть огнём.
Чтобы отвлечься от мыслей, я решила приготовить завтрак. Достала несколько яиц, помидоры и сосиски, на секунду задумалась, должна ли я спросить, готовить ли на него тоже. Желания кормить зека не было, но опять врубились грёбаные хорошие манеры. Он же купил мне одежду и принес пиццу. А ещё довёл до такого оргазма, что даже сейчас при воспоминании о тех ощущениях слабели колени.
Наверно, я выглядела очень глупо, застыв в раздумьях со сковородкой в руках, потому что когда я повернулась, увидела Савельева, с усмешкой наблюдавшего за мной. На нём уже была надета кожаная куртка.
— Красавица, я бы с радостью разделил с тобой завтрак, но мне надо ехать. Увидимся вечером.
Он послал мне воздушный поцелуй и развернулся к выходу. Спустя секунду раздался щелчок замка.
Визуализация 4. Артём.
Глава 12
Артём
На встречу к гаражам я приехал вовремя. Там уже был Сыч, а десять минут спустя подъехала ещё парочка мужиков, которых я видел впервые.
Из объяснений Громова я понял, что целью нашей поездки было банальное вышибание долга с одного ресторатора, задолжавшего Рябому.
Гром предупредил: мокрухи лучше избегать, но «если надо — грохните кого-нибудь из его людей, чтоб больше не тянул с оплатой».
Мысль снова ввязываться в мокрые дела сразу после недавней отсидки меня совсем не прельщала, но выбора не было. Сейчас главное — показать Рябому, что я готов на всё, лишь бы влиться в их «коллектив».
Сыч поехал со мной, а двое других на второй машине.
— Ну что, Савыч, как вкус свободы? Как вкус психологини? — с тупым ржанием спросил Сыч, закуривая особенно вонючую папиросу прямо в салоне.
Я старался не морщиться. Терпеть не мог табачного дыма, но урка-ЗОЖник вызвал бы как минимум недоумение у братвы.
— Нормально всё. Когда зоной не воняет, дышится прекрасно, сам знаешь. А про психологию не твоё дело.
— Ты давай не залипни на ней, — бросил Сыч, стряхивая пепел под ноги. — Мы тебе подгоним потом девок, замучаешься выбирать. А с этой уже завязывай. А то Гром нервничать начнёт.
Мне очень хотелось засунуть эту сигарету ему в глотку.
— Я разберусь, Сыч. Не малолетка. Только, по-моему, ты слишком много об этом думаешь. У самого что ли яйца чешутся?
Сыч гоготнул:
— Ну да, больно уж задница у неё аппетитная. Да и вообще вся такая стерва. Люблю из таких спесь вытрахивать.
Я сжал руль так, что костяшки побелели. Нет, нельзя, Савельев. Нельзя сейчас расквасить ему рожу. Но при мысли о том, что эта свинота дотронется до моего Золотца, у меня вскипала кровь.
Злата моя и точка. И пусть только попробует кто к ней сунуться.
Сам не понимал, чего меня так на ней заклинило. Но при первом взгляде на неё, ещё там, в тюрьме, у меня сразу колом стал, и внутри неоном загорелась вывеска: «Эта телка — моя». Никогда такого не было, хотя девок было — не сосчитать. Как в четырнадцать начал е*ать всё, что движется, так и не прекращал.