Мужчины смотрели на меня с откровенным любопытством, кто-то лениво, кто-то с ухмылкой. Я поправила блузку и заставила себя пройти к столу, чувствуя каждый шаг, будто шла не по классу, а по минному полю.
Дойдя до стола, я положила папку с анкетами и медленно набрав полные легкие воздуха , задержала дыхание. Раз, два, три, четыре и медленных выдох. Известный способ успокоиться и взять себя в руки.
Развернувшись к классу, я натянула на себя вежливую, но строгую улыбку.
— Здравствуйте, меня зовут Злата Анатольевна Снежинская. Я клинический психолог, буду проводить исследование. Спасибо, что согласились принять в нём участие.
По помещению пронеслись короткие смешки и хмыканье, означавшее «не больно-то нас и спрашивали».
Взяв в руки опросники, я направилась было раздать их, но мне преградил путь замначальника.
— Давайте лучше я, Злата Анатольевна, — вежливо процедил он.
Я вспыхнула. Блин, совсем забыла, что на инструктаже сказали стараться избегать любого близкого контакта с заключёнными, а раздачу материала поручить сопровождающему. Да, авторитета у Ефимкина явно я не заработаю.
Пока он раздавал опросники, я обратилась к мужчинам.
— Вам нужно заполнить эти опросники максимально честно. Не раздумывайте долго, отвечайте первое, что пришло в голову, не старайтесь казаться лучше или хуже. Нам важно увидеть именно вас такими, какие вы есть, поэтому чем искреннее будут ваши ответы, тем точнее получится результат.
— А если я честно напишу, что хочу вас, это засчитают как криминальную наклонность? — раздался голос с заднего ряда.
Остальные мужчины загоготали.
Я вскинула голову и врезалась во взгляд говорившего. Он свободно ощупывал моё тело глазами.
Парень был совсем молодым, на вид не старше двадцати пяти, но держался так, будто эта тюрьма принадлежала ему. Коротко стриженные, чуть взъерошенные тёмные волосы выделялись на фоне наголо бритых голов других заключённых, придавая ему почти дерзкий, свободный вид. Резкие скулы и насмешливая линия губ дополняли это ощущение.
Он сидел развалившись на стуле, словно не замечал ни конвоя у двери, ни остальных заключённых.
— Савельев! Давно в ШИЗО не отдыхал? — рявкнул Ефимкин.
Тот не обратил ни малейшего внимания на слова замначальника, продолжая с ухмылкой смотреть на меня.
«Какого хрена ты меня так разглядываешь, придурок отмороженный?» Меня охватила волна раздражения, но поддаться ей означало вступить с этим зеком в перепалку, а этого нельзя было допускать.
Я сделала вид, что не заметила его реплики, и продолжила:
— После того как мы обработаем анкеты, я выберу несколько человек для более подробных индивидуальных интервью. Это стандартная процедура, цель которой уточнить информацию и глубже понять ваши ответы.
Про себя я подумала, что точно не отберу для глубинного интервью этого наглого парня.
Тот, конечно же, не удержался от очередного комментария:
— Как приятно, что вы хотите глубже понять нас.
Произнёс он это вкрадчивым голосом, делая упор на слове «глубже».
Я встретила его взгляд прямо, и в этот раз решила не промолчать.
— Именно. Мы стараемся глубже понимать тех, кто совершает преступления, — произнесла я ровно, не меняя интонации. — Чтобы таких случаев становилось меньше.
Губы парня скривились в усмешке, но он больше ничего не сказал.
— У вас есть около часа на заполнение опросников. Если возникнут вопросы, обращайтесь, но лучше постараться сосредоточиться и не отвлекаться.
Я села за стол, стараясь не замечать жжение, которое ощущала почти кожей. Заключённый Савельев совершенно точно не сводил с меня взгляда, но я намеренно не смотрела в его сторону.
Этот наглец выбесил меня. Уголовник, а туда же. Неужели такие люди всерьёз думают, что могут заинтересовать нормального человека?