— Всё, Золотце, сейчас я тебя трахну, — хрипло прошептал он мне прямо в ухо, и от этих слов у меня внутри всё оборвалось в сладком падении.
Жесткая властность его тона, не оставляющая возражений, вызвала приступ стыдливого возбуждения. Я почувствовала, как мгновенно намокла, предательски выдавая свое согласие телом наперекор возмущённому разуму.
Он не дал мне времени опомниться. Резким движением стянул с меня штаны, и тут же скинул свои. Мы остались кожа к коже, и у меня закружилась голова от жара, запаха и близости, которая уже не оставляла мне ни капли воздуха.
Сквозь тонкую ткань трусов я отчётливо чувствовала его возбуждение. Твёрдый бугор упирался в пах, и он начал водить им по моей промежности, надавливая и вжимаясь всё сильнее. Я застонала в его рот коротко и сдавленно, тут же устыдилась этого звука, но он лишь усилил нажим, будто именно этого и добивался. Мои трусики были влажными насквозь.
Я выгибалась, то стараясь уйти от этого давления, то наоборот, предательски подставляясь навстречу. И в какой-то момент поняла с пугающей ясностью: больше всего на свете я хочу, чтобы он сорвал с меня это последнее препятствие и вошёл в меня.
— Артём, — сдавленно прошептала я, сама не зная, что хочу сказать.
Внизу разгорался огненный шар, я поняла, что ещё немного и я дойду до разрядки просто от этого трения и его рук, ласкающих мои соски.
— Да, Красавица, именно так ты будешь кричать моё имя во время оргазма, — бархатно произнес он, снимая с меня трусики, — но кончишь ты сегодня только от моего члена.
Он провел пальцем вдоль влажных складочек.
— Какая ты мокрая, Красавица… Горячая девочка хочет принять меня, верно?
Его палец слегка нажал на клитор и я со стоном прогнулась в спине.
— Артём… Пожалуйста…
— Что, Золотце? — его дыхание оставляло ожоги на моей коже, а его губы лишь углубляли их. — Скажи, что мне сделать?
Он дразнил меня, ласково водя пальцами по нижним губкам, скользил кругами и снова уходил в сторону, специально не давая мне кончить.
— Трахни меня, — выдохнула я, не веря, что говорю это.
— Желание Королевы — закон, — довольно оскалился он.
Затем он быстро вытащил что-то из джинсов, и в следующий миг раздался характерный хруст рвущейся фольги. На секунду его тело отстранилось, чтобы вернуться уже полностью обнажённым. Он раздвинул мои ноги и лёг сверху, так что я ощущала кожей каждую напряжённую мышцу его тела.
— Как же ты сводишь меня с ума, Злата Анатольевна, — прошептал он, накрывая мой рот своими губами.
Затем он резко толкнулся и вошёл до конца, во всю длину, так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Я не смогла сдержать протяжного стона.
— Да, да, Золотце, вот так, хочу слышать твои стоны, — жарко выдыхал он, двигаясь всё быстрее.
Каждый его толчок отзывался молниями в пояснице, и разряды разлетались по всему телу. Он трахал меня жёстко, без передышки, вбиваясь до самого конца. И это было чертовски сладко, обжигающе остро.
Моя грудь терлась о его грудь, соски вспыхивали от каждого касания, дыхание путалось, превращаясь во всхлипы и стоны.
Его ритм становился всё яростнее, он толкался в меня, как зверь, дорвавшийся до добычи. А я перестала контролировать себя, стонала в полный голос, вцеплялась ногтями в его плечи и тонула в ощущениях, не понимая, где заканчиваюсь я и где начинается он, будто мы слились в единое пульсирующее нечто.
Комната заполнилась влажными шлепками, и эти развратные звуки лишь сильнее распаляли меня. Сладкая дрожь разливалась от низа живота к кончикам пальцев, неумолимо приближая к краю.
— Давай, Красавица, кончи для меня, — хрипло прошипел Савельев, вжимая меня в матрас.
Он мог бы и не просить. Волна наслаждения огромной силы накрыла меня снизу вверх, выбивая дыхание и заставляя всё тело сжаться в сладкой судороге. Горло охрипло от крика, а губы сами выдохнули его имя.
Последние толчки, глухой рёв, и Артём с рычанием пригвоздил меня к кровати, взрываясь в собственном удовольствии.
И затем мы оба замерли, тяжело дыша и вжимаясь друг в друга, будто боялись потерять это мгновение. Его горячее тело придавливало меня к простыне, сердце бешено колотилось рядом с моим, а по коже медленно пробегали остаточные молнии, словно от затухающей грозы.