Я взял со стола свою, не опуская глаз, но и не выпячиваясь. В этой игре важен баланс: показать уважение, но не стелитьcя. Стекло звякнуло о его рюмку, и я коротко произнёс:
— За знакомство.
Рябой чуть хмыкнул, будто отметил что-то про себя, и опрокинул рюмку.
— С Романовичем изящно разделался. Молодец.
Он чуть подался вперёд, и в глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.
— Мне тупые мясники не нужны. У меня таких хватает. А ты, малой, показал, что башка работает. Это дороже.
Официанты внесли блюдо с мясным ассорти на гриле, от которого исходил умопомрачительный запах.
— Давай, малой, налегай. Силы тебе ещё понадобятся, — со смешком протянул Рябой. — Будем твоё прибытие в бане отмечать. Она уже настоялась.
Я коротко кивнул, отметив про себя, что не предупредил Золотце о возможной задержке. Стоило догадаться, что Рябой захочет познакомиться сразу, а в их мире без сауны и шлюх ничего не делается.
— Ты, малой, мне скоро пригодишься на важной встрече, — продолжил Рябой, с видимым удовольствием поглощая люля-кебаб.
Этот люля я уже попробовал, отвал башки как вкусно. В обычном ресторане такого не найти.
— В воскресенье приедет очень ценный груз. Его нужно будет в целости и сохранности доставить в порт и проследить за отгрузкой. Твоя задача будет заключаться в сопровождении вместе с остальными ребятами. Дальше им займется Гром со своими людьми.
Я жевал и кивал, периодически опрокидывая в себя рюмку коньяку, чтобы не возникали лишние вопросы. Никогда не любил ни сигареты, ни крепкий алкоголь, несмотря на свою биографию.
О каком грузе говорил Рябой мне было известно. Слухи о том, что он занимается не только транспортно-экспедиционным обслуживанием, ходили давно — вместе с контейнерами шли такие партии, что в декларациях не пропишешь.
Речь шла о живом товаре. О молодых девушках из стран бывшего СНГ, которых силой переправляли через порт и продавали в закрытые клубы по заказу людей с очень громкими именами.
Я понимал, что Рябой не станет раскрывать мне сразу все детали. Для него я пока всего лишь перспективный «малой», которому положено ехать рядом и делать свою часть работы. Но в этот раз он готовил особо важную и крупную сделку. И то, что меня допускали к охране первичной транспортировки «груза», значило очень много.
Рябой откинулся на спинку, доел остаток люля и вытер руки салфеткой. Потом поднялся из-за стола, хлопнул меня по плечу.
— Ну что, малой, пошли париться.
Мы спустились вниз через отдельный вход, где нас встретил охранник и пропустил в закрытую зону. Баня оказалась не какой-нибудь обычной парилкой, а целым комплексом с бассейном, мягкими диванами и отдельными комнатами. В воздухе клубился пар, пахло хвойными маслами и дорогим табаком.
На столе уже дымилась колба кальяна, его раскуривала девушка в купальнике, скорее подчёркивавшем её формы, чем скрывавшем их.
Несколько девиц в коротких халатиках сидели на диванах в ожидании. Они засмеялись и засуетились, встречая нас и помогая раздеться. Рябой скинул пиджак в руки одной из них, расправил плечи и обернулся ко мне.
— Давай, малой, не робей. Сегодня твой праздник.
Через полчаса, после первого захода в парилку, застолье продолжилось. Алкоголь, кальяны, дым под потолком, мясо на больших тарелках, смех и музыка из колонок — всё перемешалось в гулкую какофонию. Шум стоял такой, будто мы оказались не в бане, а в каком-то ночном клубе. Девицы сновали между мужчинами, кто-то садился на колени, кто-то тёрся в танце, пара уже плескалась в бассейне, визжа и брызгаясь.
Через какое-то время стало заметно, как компания начала «расходиться». Пара девиц утащили Грома в боковую комнату, хохоча и цепляясь за него обеими руками. Другие парочки тоже постепенно исчезали за дверями, которые вели в маленькие спальни при бане. Там уже шло основное действие, а здесь оставались только дым, алкоголь и те, кто хотел потянуть удовольствие.
Ко мне периодически подсаживались девчонки. Я им улыбался, но желания воспользоваться их услугами не возникало.
Саныч, уже изрядно налившийся, подтянулся ближе, опершись локтем на стол. От него тянуло перегаром и дымом кальяна. Он ткнул подбородком в сторону бассейна, где две девицы топлес танцевали в обнимку и тёрлись друг о друга.