Я опустила глаза на бумаги, пытаясь сосредоточиться на работе. Слышала лишь скрип ручек по бумаге и редкие кашли.
Ничего. Мне осталось приехать сюда всего несколько раз, и можно будет забыть об этом месте, как о страшном сне.
Тогда я ещё не знала, что именно этот страшный сон изменит всю мою жизнь.
____
Дорогие друзья, очень рада приветствовать вас в своей новой книге!
Глава 2
Через час заключённые по одному начали подходить к столу, оставляя передо мной свои опросники. Я кивала и коротко благодарила, стараясь не задерживать взгляд.
Первый день исследования подходил к концу, и всё оказалось не таким ужасным, как я себе рисовала. Зеки, не считая этого сопляка, вели себя вполне прилично, лишь изредка кто-то позволял себе ухмылку или шуточку, но без перебора.
Ефимкин следил даже за тем, чтобы они не матерились, что было приятно, хотя я вовсе не нежная фиалка. На кафедре во время проверки курсовых преподаватели иногда так выражались, что любой таксист позавидовал бы.
Осталось дождаться двух последних опросников, один из которых дописывал Савельев. Так как мне не терпелось уже покинуть это здание, я периодически поглядывала на «отстающих». В один из таких моментов наши взгляды пересеклись, и он нагло подмигнул мне, словно поймав на разглядывании его. Я поджала губы и постаралась передать без слов всё, что думаю о людях, сидящих за решеткой.
Наконец-то он поднялся с места и неторопливо направился к моему столу. У меня внезапно быстрее забилось сердце, хотя я и понимала, что рядом охрана и вряд ли он что-то выкинет. Я изобразила неподдельный интерес к своим бумагам, чтобы не смотреть на него.
Савельев положил листы на стол и вкрадчиво произнёс:
— Очень надеюсь встретиться с вами на индивидуальном интервью, Злата Анатольевна.
Я почувствовала, как у меня загорелись уши от злости. Проигнорировав его фразу, я собрала все опросники и обратилась к группе:
— Большое спасибо за ваше сотрудничество, вы вносите неоценимый вклад в науку.
Взрыв смеха я также проигнорировала.
Ефимкин проводил меня до проходной, где мне вернули все мои вещи, и я вышла из здания колонии. Первым делом вдохнула полной грудью, словно очищая лёгкие от тяжёлого тюремного воздуха. Внезапно вспомнился дерзкий взгляд Савельева и раздражение, которое он вызывал у меня. Вот уж ни за что в жизни не вызвала бы его на дополнительное исследование.
Мне нужно было провести несколько индивидуальных интервью, для которых я намеревалась отобрать наиболее спокойных и безобидных зеков, исходя из их опросников.
Чуть повеселев, я села в машину и быстро добралась до дома. Сегодня я ещё на один шаг приблизилась к исполнению своей мечты — получить кандидатскую степень.
На следующий день я сидела на кафедре и обрабатывала опросники. Конечно же, анкета Савельева выбивалась из общей картины. Его ответы показывали самые высокие показатели по склонности к риску и агрессии. Там, где другие хотя бы пытались смягчить углы, он отвечал так, будто нарочно подчеркивал свою дерзость и отсутствие страха.
Владимир Леонидович, мой научный руководитель и по совместительству завкафедрой, зашел узнать, как идет работа.
— Ну что, какие результаты? Есть особо выдающиеся экземпляры для индивидуальных интервью?
— Да, я уже отобрала пять человек. Самые спокойные, без ярко выраженной агрессии, в меру открытые и с понятными мотивациями, — пояснила я, передавая ему стопку опросников.
Владимир Леонидович пробежался глазами по анкетам, кивая. Затем взял остальные, просмотрел их, и его взгляд задержался на одной.
Я ощутила, как неприятно засосало под ложечкой.
Мой научрук долго вчитывался в цифры, потом протянул мне анкету.
— Очень интересный профиль. Высокая доминантность, уверенность, риск, плюс агрессия в явной форме. Добавь его для контраста.
У меня внутри всё протестующе сжалось. Он выбрал профиль Савельева. Ну конечно. Именно его мне и не хватало для «полноты картины».
— Владимир Леонидович, этот заключённый вёл себя очень бесцеремонно и вызывающе при проведении группового исследования. Я бы не хотела встречаться с ним наедине.