— Ты кончил в меня, придурок!
— Прости, дорогая, — я поцеловал её в нахмуренные уголки губ. — Завтра я съезжу в аптеку и куплю тебе таблетку экстренной контрацепции.
Она положила руки на мою голову, пытаясь меня отодвинуть, но пальцы лишь скользнули мне в волосы и застыли там. Красавица молча смотрела на меня своими светло-серыми глазами. А у меня внутри коктейли Молотова взрывались от её взгляда. Я зарылся руками в её длинные золотые волосы и притянул к себе покрепче.
По ходу, я залип на ней по полной. Втюрился, как последний пацан. Ни разу такого со мной ещё не случалось. Сначала-то думал, что трахну пару раз и успокоюсь.
А она в душу пробралась, моя строгая красавица. И это очень мешало делу.
***
Злата
Я очень злилась на него. И одновременно на себя. Потому что этот наглый сопляк каким-то образом заставил меня думать о нём.
Своим напором и безапелляционной уверенностью в том, что он в постели круче всех (а это было именно так, по крайней мере в моём опыте), он словно вторгся в мои клетки. Я ни на одного мужчину в своей жизни так молниеносно не реагировала. Или, выражаясь языком Савельева, ни от кого так мгновенно не текла.
Но сейчас, глядя в эти каре-зелёные глаза, я впервые ощутила нечто большее. Как будто что-то покалывало в груди. Мурашки по спине шныряли не от его прикосновений, а просто от того, как он смотрит на меня. Мне хотелось трогать его волосы, тело, пройтись губами по всем татуировкам. Этот наглец кончил в меня, но в тот момент мне было настолько всё равно, что даже страшно.
Нет, конечно, я не хотела бы забеременеть от беглого зека, ещё чего не хватало. Завтра обязательно выпью таблетку и завяжу ему член в узел, ну как минимум без презервативов чтобы не подходил больше.
Но тем не менее, сейчас мне просто хотелось положить голову ему на грудь, лежать с ним в обнимку и слушать стук его сердца.
Это безумие. Я ведь ничего о нём не знала. Не считая того, что он бандит, сбежавший из тюрьмы.
Я не знала, какое у него прошлое и почему именно он оказался за решёткой. Не знала, есть ли у него семья, которая ждёт или наоборот, прокляла его. Не знала, сколько женщин было до меня.
И самое главное, не знала, что он планирует делать со мной дальше.
Совершенно очевидно, что у нас не может быть никакого будущего. Тогда какого хрена у меня такое тепло в душе разливается, когда он запускает пальцы в мои волосы и перебирает их медленно, с той нежностью, от которой внутри всё сжимается. Когда он касается моих губ, целует жадно и одновременно ласково. И смотрит своими желтовато-волчьими глазами так, будто я единственная во всём мире.
Я провела пальцами по его скулам, он поймал их и поцеловал с легкими покусываниями.
— Артём…— я замолчала, не зная что говорить дальше.
Хотелось задать миллион вопросов, но это не имело смысла. Рассказ о том, каким он был в детстве, не поменял бы того факта, где он казался сейчас.
— Зачем ты взял меня с собой? Ты же прекрасно выбрался бы оттуда и без заложницы.
Савельев долго молчал, пропуская сквозь пальцы пряди моих волос. Потом наконец произнёс, глухо, будто через силу:
— Ты приглянулась одному ублюдку на зоне. Гробу. А он любит баб калечить. Хотел тебя «заказать» себе для утех.
Я застыла в ледяном ужасе, потому что сразу поняла, о ком идёт речь. Тот самый заключённый с холодными глазами, от взгляда которого пробивала дрожь.
— Но… мы же были в тюрьме? Там охрана на каждом шагу, — растерялась я.
Артём жёстко усмехнулся.
— Поверь, Золотце, охрана там только видимость. У него всё схвачено, от вертухаев до паханов.
Он откинулся на спину, положив руки за голову.
— В тот день, когда ты приехала на интервью со мной, заказ на тебя уже был «оформлен». И на обратном пути тебя бы перехватили.
— А как же Ефимкин? Он же всегда провожал меня до выхода, — я всё никак не могла поверить, что такое можно было провернуть на глазах у всех.
— Его бы отвлекли, а купленный охранник повёл бы тебя вместо него. Сказал бы, что нужно пройти другим путём, и придумал бы очень убедительную причину. И вы пошли бы не на проходную, а в самую дальнюю комнату для свиданий. Тебе дали бы выпить воды с сильным успокоительным, чтобы не орала, влили бы водки. А дальше пришёл бы Гроб. И ты пережила бы самую кошмарную ночь в своей жизни.