— Доброе утро, — ответила я максимально ровно, хотя голос всё равно дрогнул. — Мне нужно наверх, к Артёму.
Я подхватила тарелку и попыталась пройти мимо. Но Сыч внезапно обхватил меня за талию и впился в меня своими влажными, противными губами.
Тарелка с грохотом упала на пол, разлетевшись на осколки. Я забилась в его руках, пытаясь вырваться, но он был сильнее.
— Ну чё ты кобенишься, сучка… — прохрипел он, выдыхая перегар мне в лицо. От него так несло потом, что я с трудом сдерживала тошноту.
Его ладонь скользнула вниз по спине и вцепилась в зад. Я дёрнулась, но он только сильнее прижал меня к себе.
— Отпусти! — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал жёстко, а не жалобно.
— Конечно отпущу… как закончу, — загоготал он. Его липкие губы оставляли мокрые следы на шее, вторая рука уже лезла под футболку. Я резко лягнула его по ноге.
— Ах ты тварь, — зашипел Сыч, затем резко развернул меня к себе спиной и нагнул вперед, заставляя упереться животом в кухонный стол. Деревянная кромка больно врезалась мне в рёбра.
— Сейчас выебу тебя так, что сама орать будешь, как сучка, — прорычал он, пытаясь спустить с меня штаны.
Я вцепилась в них, дергаясь и сопротивляясь из последних сил.
— Руки от неё убрал, — раздался за спиной ледяной голос.
В следующее мгновение Сыча резко откинуло от меня. Раздался звук удара и грохот.
Это Сыч тяжелой тушей свалился на пол от мощного хука, который залепил ему Артём. В его глазах я увидела настоящее бешенство: они горели жёлтым, хищным огнём, и на секунду стало страшно уже мне.
— Тёмыч, ты чё, озверел? — простонал Сыч, вытирая кровь с лица. — Ты же сам её списал, мне Саныч сказал.
Мне внезапно стало трудно дышать от этих слов. «Списал»… Значит, никакого чуда не будет? Чего я ждала? Я в зековском притоне и, скорее всего, доживаю последние дни. Внутри будто вогнали острые шипы. Какая же дура — почти поверила, что Савельев и правда испытывает ко мне что-то большее.
Наши взгляды встретились.
— Быстро наверх, — коротко бросил он.
Я тут же вскочила и почти бегом выскользнула из кухни.
Прошло не меньше получаса, прежде чем Артём зашёл в комнату. В руках у него была бутылка воды и тарелка с бутербродами. Он поставил всё на стол, затем развернулся ко мне.
Я сидела на кровати, обхватив руками колени, и молча смотрела на него.
— Не выходи из комнаты одна. Никогда, — сказал он.
Я с трудом сглотнула. Во рту было сухо, как в пустыне.
— Я так больше не могу, Артём. Давай уже закончим эти мучения? Ты ведь всё равно должен меня убить.
Он слегка стиснул зубы, потом сел рядом. Я сразу отодвинулась на край кровати.
— Злата, — он был серьёзен, как никогда. — Ты помнишь, что я говорил? Ты должна доверять мне. Для тебя это единственный шанс выжить.
— С чего вдруг я должна тебе доверять? — голос почти сорвался на фальцет. — Ты сбежавший зек. Ты меня похитил, якобы спасая от другого зэка. Хотя, может, никакого Гроба вообще не существует. Может, ты просто всё придумал. Использовал меня как живой щит, а заодно решил поиграться… и потом «списать», как выразился твой дружок.
— Он не мой друг, — холодно ответил Артём.
Затем он повернулся ко мне и резко подтянул к себе, несмотря на моё сопротивление. Просто сжал в объятиях, не давая пошевелиться. Я сначала пыталась вырваться, но быстро сдалась, замерев в его руках, как зверёк, загнанный в угол, которому всё равно некуда бежать. Его ладонь медленно скользнула по моим волосам, успокаивающе и властно одновременно.
— Потерпи ещё два дня, — сказал он тихо. — Прошу.
— А что случится через два дня? — отчаянно спросила я.
— Всё это закончится.
— Вместе с моей жизнью?
Он развернул мое лицо к себе.
— Выслушай меня очень внимательно. Это вопрос жизни и смерти.
Я кивнула, молча сглатывая слёзы, что катились по щекам. Он вытер их пальцем, затем продолжил:
— Завтра вечером я отвезу тебя на склад. Там ты увидишь… молодых девушек. Ничего не бойся. Не кричи, не пытайся вырваться, не удивляйся и ничего не спрашивай. Просто молча иди со мной. Тебя закроют в комнате с ними, где вы проведёте ночь.