Воздух вдруг стал горьким на вкус. Артём прижимал меня к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце. А ещё запах. От него пахло очень уютно. Кожей куртки, прохладой улицы и его собственным запахом, уже так хорошо мне знакомым.
Хотелось что-то сказать, но слова цеплялись за горло.
Артём медленно отстранился.
— Надо идти.
Мы вышли из дома и направились к джипу. На пассажирском сиденье уже сидел Сыч с фингалом под глазом. Он зыркнул на меня, криво усмехнулся, но промолчал.
Через полчаса мы остановились у большого складского здания. Следом подъехали ещё три машины. Ощущение становилось всё более жутким: вечер, машины, полные бандитов с оружием, огромный склад. Всё складывалось так, будто отсюда уже не выбраться.
— Пойдём, — коротко бросил Артём. Сейчас он был совсем другим, отстранённым и почти равнодушным. Через плечо у него висел автомат, как и у остальных мужчин возле машин.
Он взял меня под локоть и повёл внутрь. Сыч шёл следом. Проходя мимо других, Артём чуть сильнее сжал мой локоть, будто напоминая, чтобы я не дёргалась.
Когда мы дошли до дальней стены и остановились у двери, Артём повернулся к Сычу:
— Я сам отведу её. Стой здесь.
Сыч злобно глянул на меня, недовольно дёрнул головой, но не посмел возразить.
Савельев открыл дверь, за которой начиналась лестница, уходящая в черноту подвала. Я с облегчением выдохнула, когда он щёлкнул выключателем и вспыхнул свет. По крайней мере не придётся сидеть в темноте. И очень хотелось верить, что тут нет крыс.
Мы спустились вниз. Тусклый свет от лампочки под потолком отбрасывал длинные тени на голые стены.
На полу валялось несколько тонких матрасов, брошенных прямо на бетон, в углу стояли упаковки с водой. Всё это выглядело так убого и безжалостно, что у меня сжалось сердце. Здесь держат людей, как скот. И теперь я тоже часть этого скота.
Я прижала ладони к губам, чтобы не сорвался крик. Хотелось вцепиться в Артёма, умолять, чтобы он увёл меня отсюда, плакать и царапать эти серые стены.
Он развернул меня к себе.
— Злата. Посмотри на меня.
Я с трудом подняла взгляд. От страха зубы клацали так сильно, что казалось, моя челюсть вот-вот разлетится на куски.
Он слегка сжал мои плечи.
— Эта ночь будет страшной. Я знаю. Но ты выдержишь. Сюда приведут девчонок, которым будет ещё хуже. Смотри на них, а не на себя. Помоги им хотя бы словом. Это единственное, что ты можешь сделать.
Я моргнула, и по щекам потекли слёзы. Какая помощь? Какая сила? Я сама едва стояла на ногах. Хотелось провалиться в пол и исчезнуть.
Артём вытер слёзы большим пальцем, глядя мне прямо в глаза.
— Прошу тебя, Злата. Ради себя же. Помни – если ты начнёшь кричать или дёргаться, тебя просто пристрелят. Просто продержись до утра.
Слова застряли у меня в горле, будто их задавил комок ужаса. Я лишь кивнула, не в силах выдавить ни звука.
Он отпустил плечи и сделал шаг назад, но его взгляд продолжал держать меня крепче, чем руки.
— Ночью я буду тут наверху, охранять здание. Утром мы погрузим вас в трейлер. С вами поедут двое человек из охраны. Не бойся их, они ничего вам не сделают.
—- А…потом?
Артём ничего не ответил, только бросил на меня последний взгляд и поднялся наверх.
Хлопнула дверь и я осталась одна.
Я села в углу на матрас и, чтобы не сойти с ума от страха, начала обдумывать своё положение.
Он велел мне их успокаивать… Зачем им психолог в подвале? Чтобы мы не подняли крик перед тем, как нас продадут или убьют?
Мне пришла в голову мысль, что всё это могло быть подстроено им, чтобы избавиться от меня без лишних хлопот. Ведь понятно, что домой я уже не вернусь. Я и так стала свидетелем побега, а теперь ещё и увижу этих несчастных, которых явно держали силой. Страшно даже представить, для чего их готовили. И меня ждёт та же участь.
А я, идиотка, позволила ему взять меня вчера. Тело тянется к нему, а разум орёт, что это конец. Какая же я слабая.