Я извинилась перед Ефимкиным за опоздание, и мы быстро прошли в зал, где меня ждала очередная группа испытуемых. После представления и раздачи материала я привычно уткнулась в свои бумаги.
Сегодня предстоял особенно тяжёлый день: меня ждало индивидуальное интервью с Савельевым. Я нервничала и злилась сама на себя за это. Радовало одно — нужно было продержаться всего один час, а дальше свобода.
Закончив с групповым исследованием, я последовала за Ефимкиным в небольшую комнату для индивидуальных интервью. Перед тем как зайти внутрь, я глубоко вдохнула и приготовилась к худшему.
Заключённый Савельев сидел за столом в полурасслабленной позе, словно это он назначил встречу. Увидев меня, поднялся и насмешливо поклонился.
— Савельев, сядь. Хватит паясничать, — буркнул Ефимкин.
— Здравствуйте, Артём Николаевич. Спасибо, что согласились на интервью, — подчёркнуто вежливо поздоровалась я.
Савельев снова опустился на стул, не сводя с меня наглого взгляда.
— Очень рад нашей встрече, Злата Анатольевна, — с ухмылкой произнёс он.
Тюремная роба совсем не портила его внешний вид, наоборот, как-то по-особенному подчёркивала накаченные мышцы. Через расстёгнутый воротник виднелись татуировки на шее и груди, линии которых уходили куда-то ниже, под ткань робы. Карие глаза смотрели дерзко и уверенно, будто всё здесь, от стола до меня, принадлежало ему.
— Я буду в соседнем помещении, — бросил Ефимкин и вышел.
Охранник в углу, судя по виду, еле сдерживал зевоту.
Савельев был в наручниках, но это не слишком успокаивало. Слава богу, я хотя бы знала, где находится тревожная кнопка, потому что от таких молодых отморозков можно ожидать чего угодно.
Я разложила перед собой бумаги.
— Давайте начнём, Артём Николаевич. Как вы себя чувствуете сегодня? — задала я стандартный вопрос.
— Просто чудесно, Злата… можно просто по имени? И предлагаю сразу перейти на «ты», — подмигнул мне Савельев.
Начинается. Он реально ведёт себя как гормональный подросток на первом свидании.
— Артём Николаевич, напоминаю вам, что мы проводим исследование, которое требует определённой субординации. Ваше предложение совершенно неуместно.
Я сделала пометку в бланке.
— Мы начнём с нескольких общих вопросов. Расскажите немного о себе.
— Лучше вы о себе расскажите, Злата Анатольевна, — он усмехнулся, медленно откинувшись на спинку стула. — А то как же я вам откроюсь, если я вас совсем не знаю.
— Это не интервью обо мне, Артём Николаевич. Мне нужны общие сведения: откуда вы родом, чем занимались до заключения, есть ли семья.
— Семьи нет, я совершенно свободен для вас, — подмигнул он.
Я устало вздохнула. Интервью только началось, а мне уже хотелось сбежать.
— Артём Николаевич…
Он вдруг резко подался ко мне через стол и, несмотря на наручники, ладонями накрыл мои руки. Я вздрогнула от неожиданности. Его пальцы были горячими и сжали мои крепко, не давая вырваться. Лицо оказалось так близко, что я разглядела тонкий ободок вокруг радужки, в которой смешивались карий и зелёный. Наверное, на солнце его глаза казались бы почти жёлтыми, сверкая тем самым хищным янтарём, каким волк смотрит на добычу из-за кустов.
Его голос снизился до опасного полушёпота:
— Просто Артём… Когда будешь извиваться подо мной, я хочу, чтобы ты выкрикивала моё имя.
— Охрана! — выкрикнула я, но голос сорвался, и вместо крика вышел жалкий писк. Охранник же прислушивался к нарастающему шуму за дверью и не обратил на меня ни малейшего внимания.
Моё сердце колотилось с сумасшедшей скоростью, а от этих возмутительных слов по спине, к моему ужасу, пробежали мурашки. Наверное, это была просто шоковая реакция.
Я всё-таки вырвала руки и резко поднялась из-за стола. Нет уж, пошёл к чёрту этот Леонидыч вместе со своим ФСИНом. Я больше ни минуты не проведу наедине с этим животным.
Глава 5
В кабинет внезапно ворвался Ефимкин.
— Злата Анатольевна, быстрее, пройдёмте со мной.