В груди что-то стукнуло громче. «Лицо проекта» — звучало настолько внушительно, что внутри тут же разгорелось противоречие: улыбаться или бежать? принять шанс или сохранить простую свободу? Я представила, как мои картины рядом с модой оживают в витринах, как люди, которые раньше видели мою работу лишь на холсте, теперь увидят её в жизни.
— Это серьёзно? — спросила я, потому что голос должен был быть осторожным, знакомым с тем, как много слов обещают и мало что делают.
— Очень серьёзно, — ответил он. — Это не рекламка и не повторяющийся показ. Это история. И я хочу, чтобы историю рассказывала ты. — Он положил на стол визитку — не просто деловую карточку, а аккуратно сделанную, с тиснением. — Подумай. Я дам команде свободу, Леон сможет контролировать художественную часть, и у тебя будет творческая сцена.
Я взяла визитку и почувствовала, как внутри образуется маленький вихрь. Возможность — как сюжет на холсте, который можно развернуть в цвет и смысл. Но рядом с этим в углу сознания была и тревога: что я теряю, что приобретаю и чья это вообще игра?
— Я… — начала я и остановилась, потому что хотела спросить: «Почему именно ты?» но не рискнула. Что если ответ изменит всё?
Он заметил сомнение и улыбнулся почти по-отечески, тепло и уверенно: — Я верю в людей, которые делают мир красивее. Ты одна из них. Подумай завтра, но знай: я не люблю ждать слишком долго.
Мы допили кофе, и я вышла на набережную, где ветер снова обнял меня в своё объятие. Волны шептали привычную мантру: «Все перемены — это сюжет». В голове мелькали картины, подиумы, Леон с его тихими комплиментами и, конечно, Марат со своим предложением.
Я шла домой, улыбаясь себе и шевеля сумкой как трофеем: визитка в руке — как ключ к новой двери.
10
Ева
Я согласилась. Слово вырвалось не сразу — оно прошло через тысячи сомнений и лёгкое внутреннее торжество: да, я хочу этого. Когда подписывала договор в агентстве, рука чуть дрожала, но внутри было солнечно — как будто малюсенький холст наконец получил первый мазок. Марат смотрел на меня с той самой тихой одобрительной улыбкой, и это было как знак: «Делай».
Утро в студии было как всегда — смесь кофе, лака для волос и электричества от сотни идей. Освещённые фоны, коробки с туфлями, стеллажи с одеждой — всё шумело и готовилось к делу. Леон уже вовсю обсуждал позы с фотографом, ассистенты уносили светильники, а Алла крутилось у зеркала, словно кошка, ожидающая свою добычу.
— Ева, ты выглядишь будто только что сошла со страницы журнала, — прошептал Митя, подмигнув. — Надо будет беречь тебя от атак папарацци.
— Ага, — ответила я, подмигнув в ответ, но внутри было странное волнение: смесь гордости и лёгкого страха. Он вдруг показал руку, — приходи в обед, мы отрепетируем твой шаг.
Марат пришёл в студию спустя час, будто в комнату вошёл другой воздух: спокойный, уверенный, с лёгким шлейфом дорогого одеколона. Он сел на край фотоплатформы и наблюдал. Я поймала себя на том, что собираю дыхание: он тут, и всё вокруг будто зазвучало в другом ключе.
— Сегодня покажем, на что ты способна, — сказал он тихо, когда я подошла. Его взгляд был ровным, в нем — ожидающая требовательность, но не жестокость. — Леон, давай начнём с лёгкой серийной съёмки. Я хочу увидеть её в движении.
Леон кивнул, но в глазах его промелькнула нотка, которую я прочла сразу: интерес, но и лёгкая ревность. Он был взрослым человеком, но желанием обладать девушкой, чей талант он почувствовал, он дал понять без слов. Мне стало немного неловко — и приятно одновременно: ощущение собственной значимости поднимало настроение.
Съёмка шла как по маслу: Леон давал точные указания, я слушала, двигалась, искала баланс между пластикой и искренностью. Митя помогал с деталями, подсказывал угол головы. Марат смотрел, иногда делал тихую пометку в джентльменском блокноте. Его присутствие вдохновляло и в то же время давило — как будто от него зависело гораздо больше, чем просто эстетика.
И вот случился маленький каламбур судьбы. Я шла по мини-подиуму в длинном платье — ткань была легко струящаяся, шлейф немного цеплялся за черный кабель, который ассистент не успел убрать. Нога зацепилась, и всё завертелось: я потеряла равновесие и, пытаясь удержаться, сделала шаг вперёд — прямо в руки, которые протянул мне Марат.
Он поймал меня за талию, притянул к себе инстинктивно и мощно. Наши лица оказались почти вплотную — я почувствовала тепло его дыхания на губах, запах мужского одеколона, лёгкую вибрацию его сердца через рубашку. Мир на секунду сжался до двух точек — его глаз и моих губ. Казалось, губы вот-вот соприкоснутся.