19
Марат
Ночь в моём доме пахла усталостью, от тех дел, что болтаются в воздухе и не дают заснуть. Я сидел в кресле, в котором когда-то решал судьбы проектов и подписывал контракты, и внимательно смотрел на экран телефона: сообщение от Лeона. Короткое, вежливое, с намёком — он приглашает Евy на показ своей новой линии. В тексте — деловая любовь к ткани, к форме, к музыке. Подпись — «Леон».
Я почувствовал знакомую тянущуюся ноту: ревность или профессиональная неприязнь — уже не различалось. Леон был умным, красивым и артистичным — всё, что умеет привлекать людей. Он знает, как обращаться с вниманием, как правильно вложить комплимент. И ещё — у него есть опыт. Это раздражало. Злость булькнула, как вода в чайнике, и я приложил ладонь к стеклу бокала, пытаясь замедлить ритм.
Включил тёплый свет. Тень за окном была спокойной, а внутри меня была война мелочей: план/чувство, цель/слабость. Я набрал номер Тёмы, потому что он потом всегда вносил ту самую правильную ерунду: где нужен резкий ответ — он резок, где нужен юмор — шутит.
— Слушай, — бодро сказал он с первой же ноты, — опять ты листаешь её фото и таешь, как мороженое на солнце?
— Не таю, — ответил я спокойно, — просто наблюдаю.
Тёма усмехнулся, и в его голосе дрогнула искра. — Наблюдаешь, говоришь? С мамой поспорю, что это называется «влюблён».
— Шутки не уместны, — прохрипел я, не потому что был суров, а потому что не захотел играть в их язык сейчас. — Лeон приглашает её на показ. Он — опасен как конкурент. Привлёк внимание — и уже ставит свои метки.
— Так что будем делать? — поинтересовался Тёма, и я понял: он ждёт сигнала «давай устроим спектакль».
Я задумался. Вариантов было несколько, и все они были словами «организовать», «подстроить», «контролировать». В голове выстраивалась схема, как у шахматиста: вначале — нейтрализовать фигуру; потом — занять ключевую клетку. Но в моих руках было не поле из 64 клеток, а человек. И с этим приходила ответственность, которую я давно привык носить, но которой ещё никогда не касался теплотой.
— Принеси мне завтра вечером список гостей на показ Леона, — сказал я наконец. — И посмотри, кто из его круга — близкие. Мне нужно понимать, какие карточные комбинации он собирает.
— Окей, — согласился Тёма. — Только ты не забывай, что Леон — артист и, кроме ткани, он умеет всё это красиво украшать. — Он хихикнул. — Но, брат, если хочешь — можешь сходить сам. Громко появиться — эффектно будет.
Я усмехнулся, хотя внутри не нашлось улыбки. Эффектность — хорошая вещь, но иногда зубы выглядят остро в свете софитов. Я не хотел устраивать сцену. Мне нужна была точность.
— Я не хочу громких сцен, — сказал я. — Мне нужна близость. Возможность быть рядом. Если она поймёт, что я рядом не ради игры — это важно.
— Бросай, — ответил Тёма и, после паузы: — Ладно, звучит, как план. Придумай красивую фразу для приглашения, а я подготовлю логистику.
Я положил трубку и начал думать, как можно пригласить её так, чтобы не прозвучало навязчиво. «Приходи — поговорим о проекте» звучало скучно и подозрительно. «Ужин, чтобы обсудить идею» — уже лучше, но могло выглядеть как попытка контроля. Было нужно что-то одновременно деловое и тёплое — потому что я действительно хотел и того, и другого.
Вспомнил, как она смотрела на ткань в студии: взгляд, смешанный с удивлением и уважением к свету. Я набросал сообщение, стер, поправил, снова стер. Повторял до тех пор, пока текст не стал ровным, как натянутая струна:
«Ева. Завтра в семь я буду в «Кайфбаре» на набережной. Небольшой разговор о проекте. Ничего официального — просто я хочу увидеть, как ты рассказываешь о том, что любишь».
Я перечитал и почувствовал, как в словах появляется не только деловой посыл, но и приглашение в мой мир. Отправил. Сердце — не то чтобы бешено, но с лёгкой трепетной ноткой — подёргивало. Как глупо звучит, — подумал я. — Но это был шаг. Маленький, но мой.
Тёма позвонил через минуту.
— Сообщение отправил? — спросил он.
— Отправил, — ответил я коротко.
— Отлично. И что теперь? — Он был радостен, как ребёнок перед праздником. — Ты нервничаешь?
— Немного, — признался я. — Но не в том смысле, как ты думаешь. Я предпочитаю контролировать обстоятельства, а сейчас я не контролирую её реакцию.
— А она? — Тёма хихикнул. — Что, по тебе видно, что она думает?
Я усмехнулся, но в ответ сказал честно:
— Думаю, что она не привыкла к таким предложениям. Она осторожна. И в её глазах — смесь любопытства и недоверия. Мне кажется, она пытается понять, кто я такой — тот, кто говорит красивые слова, или тот, кто действительно слушает.