Тёма тихо рассмеялся.
— Ты начинаешь читать мысли. Ты опасен, Мар.
— Я лишь наблюдаю, — поправил я. — Но наблюдать — уже действие.
Я поднялся и медленно пошёл по дому. В коробке на столе лежали мои записки — имена, даты, события. План. Я аккуратно положил стакан, подошёл к окну и посмотрел на город. Было странно: я чувствовал себя дирижёром, но оркестр вдруг превратился в камерный ансамбль — и в нём была музыкантка, которая играла не по нотам. Я не мог её не слушать.
«Она слишком опасна — даже для меня», — промелькнула мысль в голове, и я улыбнулся — горько, но честно. Опасность была не в том, что она способна причинить мне вред. Опасность — в том, что она может изменить мою игру. И это было пугающе.
Я утер нос рукой и принял решение: завтра я буду рядом. Не как тень. Не как хозяин. Просто рядом. Пусть это будет первым ходом — и одновременно проверкой. Если она примет моё приглашение — значит, она допускает близость. Если отвергнет — значит, нужно менять тактику.
Я выключил свет в кабинете и оставил телефон на столе. Он тихо вибрировал — возможно, она уже набирала ответ. Я сел и, впервые за долгое время, позволил себе лёгкую, почти детскую надежду: не на победу, а на риск быть замеченным. И это — казалось — было важнее любого плана.
20
Ева
Утро началось с того, что Сабина влетела в мою квартиру, как ураган с помадой в руках.
— Подъём, звезда! Леон прислал приглашение! — она шлёпнула меня по ноге под одеялом, и я резко подскочила.
— Какое ещё приглашение? — пробормотала я, прижимая подушку к груди.
— На показ его новой коллекции. Сегодня! — торжественно выдала она, словно объявила о вручении «Оскара». — Он написал мне, потому что ты, видимо, телефон не берёшь.
Я, кажется, на секунду забыла, как дышать. Леон… показ… Он пригласил меня?
— И ты что? — спросила я, хотя ответ уже знала.
— Я, естественно, сказала, что мы обе пойдём. — Сабина победно взмахнула расчёской. — Не благодарите.
Вечером я стояла перед зеркалом и пыталась не смотреть на своё отражение слишком долго. Платье — простое, чёрное, с открытой линией плеч. Сабина выбрала его, заявив, что «в этом наряде даже Марат забудет, как дышать».
— Хочешь, я сделаю тебе локоны? — спросила она, крутя щипцы.
— Нет, — ответила я, закалывая волосы в небрежный пучок. — Пусть всё будет естественно.
— Ну да, — хмыкнула Сабина. — Ты, как всегда, идёшь в бой под лозунгом “Я просто так вышла”.
Показ проходил в большом зале с панорамными окнами. Свет играл на стекле, отражая лица, фужеры, блестящие ткани. Воздух пах деньгами, духами и нервами.
Леон встретил нас у входа. Его улыбка была той самой — мягкой, уверенной, чуть колкой.
— Ева, рад вас видеть, — сказал он, скользнув взглядом по мне сверху вниз. — Вы ослепительны.
— Спасибо, — выдохнула я. Почему-то стало жарко.
— После показа хочу представить вас нескольким людям, — добавил он с лёгким намёком в голосе. — Думаю, им будет интересно познакомиться с новой музой моего дома.
Я растерянно улыбнулась. Муза? Это слово вдруг показалось слишком большим для меня.
Сабина, конечно, подслушала и едва не задохнулась от восторга.
— Музой назвал! Музой! — прошептала она мне на ухо. — Господи, ты скоро станешь первой леди моды!
— Перестань, — шикнула я, но губы всё равно предательски дрогнули.
Показ начался. Музыка — мягкая, плавная, как дыхание. Модели выходили по подиуму, словно скользили. Леон стоял сбоку, наблюдая за процессом, изредка кивая кому-то из команды.
Я ловила себя на мысли, что мне приятно быть частью этого мира — пусть пока со стороны. Всё выглядело таким… волшебным.
Но волшебство длилось ровно до того момента, когда я почувствовала чей-то взгляд.
Тяжёлый. Холодный. Знакомый.
Я обернулась.
И увидела его.
Марат.
Он стоял в глубине зала, у колонны, в идеально сидящем тёмном костюме. Свет падал на его лицо под углом — наполовину тень, наполовину огонь. Он не двигался. Только смотрел. Прямо на меня.
Я замерла. Мир на секунду перестал существовать. Ни музыки, ни моделей, ни разговоров — только его глаза.
— Ева? — Сабина ткнула меня локтем. — Ты чего застыла?
— Всё хорошо, — соврала я, хотя сердце билось, как сумасшедшее.
Марат сделал шаг. Потом ещё один. Он шёл медленно, будто проверяя, замечу ли я каждое движение. И да — я замечала.