Он усмехнулся в ответ, и в этом усмешке проскользил тот тихий огонь, что я уже успела заметить раньше.
Мы шли, но дорожка вдруг стала скользкой: дождь, пар с плит, и где-то вода съела текстуру досок. Я сделала шаг вперёд — и нога поехала. В один миг я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и одновременно — чья-то крепкая ладонь на моей талии.
— Держись, — сказал он, и его голос звучал совсем рядом.
Он поймал меня за талию, притянул к себе, и в этом движении было всё: скорость, забота и нечто, что не поддавалось слову «случайность». Мы оказались на расстоянии дыхания друг от друга. Я услышала его сердцебиение — ровное, глубокое. Почти непроизвольно наш взгляд встретился.
Мгновение — и мир замер. Его глаза были тёплыми и тяжёлыми одновременно. Они смотрели туда, где пересекались озорство и усталость, где стояла честность и какой-то тихий вызов. Я не могла отвести глаза — и не хотела.
— Ты в порядке? — прошептал он, наклоняясь так, что я чувствовала тепло его губ почти на своей щеке.
— Да… — выдохнула я, хотя руки ещё немного дрожали от неожиданности. — Спасибо.
Он улыбнулся, но улыбка была другая — не та деловая, что я слышала в офисе; она была личной и почти уязвимой. Он наклонился ближе, и я ощутила запах его парфюма: древесные ноты, с лёгкой пряностью, которую я теперь всегда буду связывать с ним.
Поцелуй начался нежно — как прикосновение кистью к холсту. Его губы встретили мои и сначала это было мягко: тепло, осторожно, но сразу же внутри меня что-то открылось. Затем притяжение сделало своё дело: поцелуй стал глубже, сильнее, больше. Я ощутила, как его руки обвили мою талию, как тело его стало ближе, плотнее. У нас не было ни мыслей о сценах, ни страхов — было только это мгновение, целиком наше.
Он целовал так, будто хотел запомнить меня — каждую линию губ, каждое лёгкое посасывание, каждый вздох. Я отвечала, потому что не могла не отвечать: это было тепло как в картине, где художник вдруг понимает, что именно этот мазок делает полотно живым. Его губы были немного грубоваты — мужскими, но нежность, с которой он держал меня, делала поцелуй мягким и страстным одновременно.
Когда мы оторвались, мир вернулся к своим звукам: волны, редкие шаги по набережной, шум далёких машин. Я стояла, опираясь на перила, и в груди было как будто свеча: то ярко, то чуть капризно.
Он посмотрел на меня с той решительностью, которую я уже знала: — Ты не удержалась на ногах. Я рад, что ловил.
— Ты мог бы позволить мне упасть, — усмехнулась я, пытаясь вернуть лёгкость, — чтобы вдохнуть драму.
— Драма дорого стоит, — произнёс он шутливо, но в голосе его пробежала искра удивления. — А я просто не люблю, когда с тобой что-то случается.
Мы медленно пошли дальше по набережной, держась рядом. Он вдруг остановился у женщины, торгующей цветами. На её столике лежали букетики: полевые ромашки, пионы и несколько крупных бордовых роз, смешанные с зеленью. Он выбрал большой букет — пионно-розовый, с запахом сладкой свежести, и протянул мне.
— Для тебя, — сказал он. — Просто так.
Я взяла букет и вдохнула — аромат разлился по груди, и я почувствовала, как горькие и сладкие ноты перемешались, образовав новое ощущение: тепло, близость, нежность.
— Спасибо, — прошептала я. — Они прекрасны.
Он посмотрел на меня и, не говоря лишних слов, предложил локоть. Я вложила свою руку в сгиб его локтя — и вдруг ощутила, как просто быть с ним. Мы шли по набережной, свет фонарей обрисовывал наши силуэты, и в этом движении было начало: не громкое обещание, а тихое согласие дать этому шанс.
— Я хочу быть с тобой рядом, — сказал он потом, и слова были простыми, но содержательными. — Не потому что это выгодно или красиво. А потому что хочу знать тебя.
Я улыбнулась, и в ответ прошептала:
— Я тоже хочу попробовать.
Мы говорили ещё о простых вещах: о том, как любит кофе, о моих новых картинах, о смешных случаях из жизни. Но внутри меня уже знала: это было начало отношений — не пышное и не помпезное, а тихое, медленное, как шаги по мокрой террасе. И в этом начале было то, что мне было нужно: безопасность рядом с вызовом, и вызов рядом с заботой.
Ночью, когда мы прощались у моего подъезда, он поцеловал меня ещё раз — уже чуть нежнее — и сказал:
— Завтра я заберу тебя на работу? Или на кофе? Что хочешь — то и выбирай.
— На кофе, — ответила я, и смех в моём голосе был лёгким и искренним. — Но только если ты обещаешь не бросать меня на мокрой доске.