Потом к нам подошли двое парней — хорошо одетые, оба с улыбками, которые, казалось, уже видели жизнь на два шага вперед. Один — высокий, с тёмными глазами; другой — ниже ростом, болтливый и с настойчивой улыбкой.
— Привет, девчата, — начал высокий, — можно к вам присоединиться? Мы видели, как вы круто двигаетесь.
— Можно, только если вы танцуете лучше, чем говорите, — отозвалась Сабина, и это было предупреждение с улыбкой.
Они заказали на наш стол пару коктейлей в подарок — настойчиво, но вежливо. Мы вежливо отказались: «спасибо, но нет», — и вернулись к танцам. Парни не отступили — остались рядом, танцевали бок о бок и время от времени подкатывали фразы. Я отвечала коротко, не провоцировала. Весь этот «подкат» был больше игра, чем угроза, и я была настроена играть по своим правилам.
Через пару часов, когда диджей сменил ритм на что-то более спокойное, воздух в клубе стал плотнее. Я почувствовала, что мне нужно подышать — музыка была замечательная, но и голова иногда просит паузу. Я сказала Сабине: «Я выйду на минуту», и она, не расстраиваясь, кивнула — у неё всегда была уверенность, что меня не утащат навсегда.
На улице было прохладнее. Ночной воздух бил в лицо как живой. Я сделала пару глубоких вдохов, и в легких стало легче. Уличный свет рисовал тени на тротуаре, машины проносились, и мир казался нормальным и простым. Я прислонилась к стене, закрыла глаза и пустила мысли в голову — о чем-нибудь лёгком, о картинах, которые ждали меня дома.
И тут кто-то толкнул меня в плечо. Я открыла глаза — и передо мной оказался один из тех парней из клуба. Тот самый высокий. У него взгляд был другой: уже не игривый, а узкий и требовательный.
— Прекрасно выглядишь, — сказал он слишком близко, и тон его больше походил на приказ, чем на комплимент. — Садись в машину. Мы подвезём тебя.
Я отшатнулась и ясно сказала: — Нет. Я не собираюсь садиться в вашу машину.
Он усмехнулся: — Да ладно тебе, не будь занудой. Немного развлечёмся.
Я почувствовала, как внутри что-то обнажается от раздражения. Это было не просто «неприятно», это было вторжение в мою зону. Я шагнула назад, готовая уйти, но он вдруг схватил мою руку — крепко, почти болезненно.
— Отпусти меня! — выкрикнула я, стараясь не повышать голос, но в словах было столько злости, что сама удивилась своей силе.
Он сжал только сильнее, как будто хотел запугать. Я вырвала руку, и в этот момент подошёл второй парень, который до этого болтал с кем-то у барной стойки. Он улыбался — такая уверенная улыбка мужчины, у которого есть поддержка.
— Ты что, девочка, делаешь сцену? — произнёс второй, но голос его тоньше. — Расслабься. Это всего лишь шутка.
Я почувствовала, как моё сердце стучит быстрее. «Нормально» значило то, что я обычно могла игнорировать мелких наглецов, но не сегодня. Я встала прямо, посмотрела в лицо первому.
— Следите за руками, — сказала я тихо, но твёрдо. — Не подходите ко мне так.
Он снова попытался схватить. И в тот момент, когда я уже готова была орать, не зная, кто услышит, в воздухе раздался громкий звук — пальцы, ударившие по чьему-то лицу.
Первым я заметила движение: мужчина из темной машины, высокий и крепкий, схватил обидчика — и мой мир сжался в одно слово: Марат.
Он стоял так, будто так и должно было быть — чуть напряжённый, и в глазах его было то, что я уже видела раньше: сожаление и раздражение в одной упаковке. Он ударил парня — не жестоко, но решительно. Тот пошатнулся, и второй, видя происходящее, резко отпрянул.
— Что ты себе позволяешь? — рыкнул Марат, и его голос дрожал от смеси гнева и защитной ярости.
Обиженные парни молча отползли назад, не зная, что делать. Сабина выбежала на улицу — глаза у неё были как у боевой подруги: полны страха и гнева.
— Ева! Ты в порядке? — подскочила она ко мне, и я почувствовала, как её рука дрожит на моей спине.
— Да, — ответила я, но голос мой был будто бы ссохшийся от напряжения. — Он хотел меня посадить в машину.
Марат подошёл ко мне, и я увидела в его взгляде не просто защиту, а нечто другое — раздражение, как будто он в этот момент увидел не только обидчика, но и мою уязвимость.
— Ты зачем сюда пошла одна? — сказал он резко, и слова его обожгли.
Я удивлённо посмотрела на него. Защитная реакция в моей груди тут же сменилась обидой: он мог бы спросить иначе, мягче. Он мог бы просто обнять. Но вместо этого — как будто он решал, что я совершила ошибку, и теперь будет читать мне лекцию.
— Я вышла на воздух, — ответила я, чувствуя, как в голосе звучит упрёк. — Не думала, что это станет твоей проблемой, если честно.
Он нахмурился: — Это и моя проблема. Ты могла пострадать.